Сергей Безносюк

Декабрь выдался лютым. Морозы пришли не постепенно, как обычно, а ударили в одну ночь, словно кто-то огромный распахнул двери ледника. Зина проснулась от того, что её дыхание превращалось в белое облачко, а волосы, намокшие за ночь, примерзли к подушке из сухой травы. Она села на нарах, кутаясь в единственное одеяло — старую овчину, которую Лёша выменял у одного из лесорубов на свои валенки, — и прислушалась к тишине. Тайга молчала. Даже ветра не было — стоял тот самый крещенский мороз, когда всё живое замирает и только снег скрипит под ногами за три версты. Печь прогорела ещё в полночь, и Зина, стараясь не разбудить Лёшу, сползла с нар, босиком ступила на ледяной пол. Ступни обожгло холодом, но она дотянулась до заслонки, открыла её, сунула внутрь бересты и щепу. Спичка чиркнула, вспыхнула, и маленький огонёк жадно облизал бересту. — Не спится? — раздался с нар хриплый голос. — Холодно, — ответила она. — Ты лежи, я сама. Лёша сел, натягивая на голое тело телогрейку. Он похудел з