Татьяна Жаркова

— Эта … меня достала, — недовольный голос Руслана звучал для ушей Бориса подобно музыке. Как бы ни было неловко всё это слушать, но Борис всякий раз радовался, когда слышал, как старший брат изливает душу матери на поведение жены, Серафимы. Серафима с первых дней обратила внимание на то, что Борис срывался с места всякий раз, когда она пересекалась с ним. Если приезжал в гости по настоянию свёкров, то весь вечер не отрывал взгляда от телефона, сидел с каменным лицом и даже не удостаивал своим вниманием невестку. Рассказ "Колодец" Глава 1 Глава 21 — Такое ощущение, что я заставляю твоего братца к нам приезжать и терпеть пытки в моем исполнении, — сердито высказалась Серафима Руслану. Муж пожал плечами: — Барыга всегда был таким. Не обращай внимания, он просто стесняется тебя. — Поэтому надо вести себя, как невоспитанный мальчик? Он даже поздороваться толком не может, — возмущалась женщина. Серафиме бы и в голову не пришло, что она одним своим видом будоражила деверя. Борис, едв

Андрей нервно замер у порога. В кабинете на восьмом этаже мерно гудел кондиционер, а за панорамным окном лежал серый мегаполис. Но парень смотрел только на человека за массивным столом. Виталий Сергеевич, владелец крупного строительного холдинга, не спешил. Он отложил планшет, снял очки и потёр переносицу. — Повтори, — голос звучал ровно, но Андрей почувствовал, как всё внутри сжалось. — Я прошу руки вашей дочери. Мы вместе уже четыре месяца. И у нас будет ребёнок. Виталий Сергеевич усмехнулся: — Какой-то разнорабочий пришёл в мой офис и заявляет, что у него интрижка с моей дочерью. Сколько таких охотников за деньгами я видел? — Мне не нужны ваши деньги, — Андрей положил на стол маленькую коробочку. — Я хочу просить руки вашей дочери. Это кольцо — символ моих намерений. Виталий Сергеевич открыл коробку. Внутри тускло блеснуло старинное кольцо с гравировкой: «В. и Л. Навеки». Он побледнел, взял кольцо в руки, поднёс к лампе и прошептал: — Где ты это взял? — В ломбарде у вокз

— Ты мне последние штаны снять предлагаешь? — Борь, разувайся. Натопчешь. Алла упёрлась плечом в дверной косяк и уставилась на бывшего мужа. Борис мялся на коврике в прихожей. В руках он вертел дешёвую шоколадку по акции. Из-под распахнутой дутой куртки виднелся модный тонкий джемпер, а на лице светился ровный золотистый загар. И это посреди промозглого слякотного февраля. — Аллочка, я буквально на секунду. Он топтался на месте, явно не собираясь снимать чистые дорогие ботинки. — Сёме гостинец занёс. Борис протянул помятую плитку. — Давай сюда. Алла не стала брать шоколадку из рук. Она указала взглядом на полку у зеркала. Борису пришлось положить свой подарок рядом со старыми кроссовками сына. — И это... слушай. Бывший муж засунул руки в карманы куртки. — Ты не дави на меня с деньгами в этом месяце. Совсем на мели сижу. Кризис, сама понимаешь. Алла понимала. Ещё как понимала. Неделю назад она стояла в подсобке дежурной аптеки, пересчитывая коробки с сезонными витаминами. Была половина

Вера остановилась перед светофором. Раннее утро. Ей было тридцать девять, Денису — сорок два. Пальцы нервно барабанили по кожаному рулю. Она снова опаздывала на совещание — уже третий раз за месяц. Телефон разрывался: звонил финансовый директор. Вера сбросила вызов. Светофор мигнул зелёным. Она тронулась с места. В этот момент взгляд случайно упал на веранду кафе «Мятный». За столиком сидел её муж Денис. Тот самый, кто утром поцеловал её в щёку и сказал: «Я сегодня дома, работаю над контрактом». Тогда она поверила. А теперь видела, как напротив него сидит молодая блондинка. Женщина что-то увлечённо рассказывала, склонившись к нему, и положила ладонь на его руку. Вера резко вывернула руль, свернула на ближайшую парковку и заглушила мотор. Сердце колотилось где-то у горла. Первым порывом было выскочить, ворваться в кафе, устроить сцену. Но пятнадцать лет брака научили сдержанности. Она достала телефон, набрала номер мужа. На веранде Денис посмотрел на экран, нахмурился и сбросил

«Нет, не вернусь я домой… - тяжело вздыхал Евгений, корчась от боли. - И Веронику больше никогда не увижу. А я ведь хотел сделать ей предложение. Не успел… Вот за что мне всё это?» - Да вы не переживайте так, - улыбнулась медсестра, заметив, как побледнел доставленный на Скорой парень. – Всё будет хорошо. - Сомневаюсь… - с трудом выдавил из себя парень. А потом он молча и с ужасом в глазах наблюдал за тем, как его готовят к операции. ***** Евгений никогда не любил больницы. Эта патологическая нелюбовь у него ещё с детства – там ему постоянно делали больно, и что самое страшное - не считали нужным извиниться за причиненные «душевные страдания». «Ну что ты нюни распустил, Женька? – улыбалась медсестра, которая брала у него кровь из пальца. – Ты ведь взрослый мальчик, в школу скоро пойдешь, а ревёшь, как девчонка. Не стыдно тебе?» Евгений смотрел на неё сквозь слёзы, всячески пытался вырваться и продолжал реветь, потому что сбежать из процедурного кабинета не получалось. Нет, ему не был

— Собирайся, едем на дачу! — Петро бросил в прихожую пакет с инструментами так, что дребезжание пошло по всей квартире. — Куда?! — Людмила высунулась из кухни с мокрыми руками. — Сегодня? — А когда? В следующем году? — Петро, я только поставила тесто! У меня пироги! — Какие ещё пироги в субботу? На даче заборчик со стороны Зинаиды совсем завалился, она уже третий раз звонит. — Вот пусть Зинаида сама и чинит! — Ты слышишь себя вообще? Соседка звонит, просит, а ты — пусть сама! Людмила вытерла руки о передник, вышла в прихожую, встала в дверях. Смотрела, как муж пихает в пакет молоток, гвозди, ещё какую-то железку — не поймёшь что. — Зинаида эта к тебе бегает каждые выходные за чем-нибудь. То заборчик, то слива упала, то кот на её грядки ходит. — У нас нет кота. — Вот именно! — Людка, не начинай. Едем и всё. — А тесто? — В холодильник поставь! — В холодильник! — Людмила всплеснула руками. — Оно уже поднялось, Петро! Его в холодильник не ставят, оно умирает там! — Ну значит, умрёт. Едем.