Анатолий Мадыкин

Шаганэ Нерсесовна Тертерян (Тальян) — та самая, которая не видела волнистую рожь при луне. Декабрь 1924 года. Батуми встречает Есенина южным теплом, непривычным для зимы. Поэт приехал на Кавказ залечивать душевные раны, искать новые впечатления, избывать московскую суету и собственных демонов. Этот теплый, многоголосый край должен был стать для него своего рода душевным санаторием, местом, где можно отдышаться от столичного угара и вновь услышать самого себя. Именно здесь произойдёт встреча, подарившая русской поэзии один из самых пронзительных лирических циклов — "Персидские мотивы". Шаганэ Нерсесовна Тертерян (в замужестве Тальян) была учительницей литературы в местной армянской школе. Скромная, образованная, с умными и немного печальными глазами, Шаганэ обладала тихим обаянием и внутренним достоинством. Она не была роковой красавицей, сводившей с ума поэтов. Она была интересным собеседником, «милым другом», как он сам называл её в письмах. Их познакомили общие знакомые, и первая ж

Дуэль на Чёрной речке — один из самых загадочных эпизодов русской истории. Все знают результат — смерть великого поэта. Но вот как именно всё произошло — знают далеко не все. И чем глубже историки копаются в документах, тем больше возникает странностей: почему Пушкин стрелял вторым, откуда у Дантеса такая меткость, и главное — мог ли всё это быть подстроено? Когда отступить — значит потерять честь Поэт к тому времени пережил два десятка дуэльных вызовов — и почти все из-за женщин. Но история с Жоржем Дантесом и его опекуном, бароном Геккерном, стала последней — слишком далеко они зашли. Слухи о “внимании” француза к Наталье Николаевне раздражали Петербург, а Пушкина унижали. Филолог Владимир Орлов, изучив письма поэта, писал: “У Пушкина не было выбора. Не выйти — значило расписаться в бесчестии.” Тем более что Дантес и Геккерн, кажется, сами вели его к дуэли, понимая: в открытом скандале поэт опасен. У него были доказательства их интриг — и он мог их предъявить. Проще было постави

Начало здесь: В течение недели за Есениным велось наружное наблюдение, в журнал записывался каждый его шаг — когда он приходил и уходил с работы. Там же фиксировалась информация о встречах с его гражданской супругой. Из донесений филеров, наблюдавших за Есениным 5 ноября 1913 г.: «В 9 час. 45 мин. вечер, вышел из дому с неизвестной барынькой. Дойдя до Валовой ул. постоял мин. 5, расстались. «Набор» вернулся домой, а неизвестная барынька села в трамвай, на Смоленском бульваре слезла, пошла в дом Гиппиус с Дворцового Проезда, пошла в среднюю парадную красного флигера № 20 с Теплого пер. во дворе флигель правая сторона квар. в среднем парад, в низу налево, где и оставлена; кличка будет ей «Доска». Что это за «барынька», охранка постаралась узнать очень скоро: «Для её опознания филер сообщил приметы полицейскому надзирателю 1-го участка Хамовнической части: «Лет 20, среднего роста, телосложения обыкновенного, темная шатенка, лицо круглое, брови темные, нос короткий, слегка вздернутый». В