Ольга Мареева

Я помню тот день до мельчайших подробностей. Было воскресенье. Август — жаркий, душный, с грозой под вечер. Сын Виталий приехал с утра — раньше обычного, я удивилась. Обычно он приезжал по воскресеньям к обеду, мы ели вместе, он уезжал. А тут — в девять утра, и не один. С Ириной — женой. И с Мишенькой — внуком, ему тогда тринадцать было. Я обрадовалась. Думала — вот хорошо, все приехали, сейчас накормлю. Стала накрывать на стол. Виталий сидел на кухне и молчал. Ирина стояла в прихожей и смотрела в телефон. Мишенька прошёл ко мне в комнату — сел на кровать, молчал. Я посмотрела на него. Что-то было не так — лицо напряжённое, глаза не поднимает. — Мишенька, что случилось? Он не ответил. Смотрел в пол. — Мама, — сказал Виталий. Я обернулась — он стоял в дверях кухни. — Мама, нам нужно поговорить. Я отложила ложку. — Говори. Он говорил долго. Про то что мне нужен уход — я тогда уже плохо ходила, после перелома ноги. Про то что они с Ириной работают, некому смотреть. Про то что

Рассказ Николай Иванович полгода не выходил из дома. Нет, хлеб он покупал, мусор выносил и даже раз в две недели ходил в поликлинику за рецептами. Но это не считается. Это было движение без души: маршрут «подъезд — магазин — подъезд», глаза в пол, разговоры по минимуму. Друзья-ровесники давно повымерли. Сын звонил по воскресеньям, задавал дежурные вопросы про давление и погоду, вздыхал в трубку и обещал приехать «как-нибудь на выходных». Обещал уже полгода. Тридцать лет жизни ушло с Верой. Она была голосом в квартире, запахом пирогов, причиной включать телевизор по вечерам. Без нее тишина стала такой плотной, что можно было резать ножом. Николай Иванович сидел на кухне, пил остывший чай и смотрел на запотевшее окно. Ему казалось, что жизнь закончилась и теперь остается только ждать. Но жизнь, как назло, продолжалась. В пятницу вечером в дверь настойчиво застучали. Стук был уверенный, хозяйский — так стучат только те, кто не сомневается, что их впустят. На пороге стояла соседка снизу, Г

- Ну вот и как мне теперь домой идти? – задумчиво пробормотал Василий, рассматривая своё лицо в зеркале. – Ну не поверит мне Люба. И все мои оправдания на смех поднимет. Василий осторожно прикоснулся к ярко-красным царапинам на лице и тяжело вздохнул. «Нет, не поверит…» А когда он вышел из уборной, то посмотрел на кота, который лежал на подоконнике. И ему пришла в голову одна идея. Никаких гарантий, что она сработает, конечно, не было. Но он всё равно должен был попробовать. ***** Последние пятнадцать лет Василий Петрович работал сварщиком на заводе по изготовлению металлоконструкций. До этого, как и большинство его «коллег», он трудился на стройке. Но на заводе, конечно, было лучше. Пахать приходилось так же, даже чуть больше, но зато не нужно было «скакать» с одного строительного объекта на другой, иногда надолго уезжая из города. Для него это было очень важно, потому что Василий не хотел оставлять свою жену Любу одну с двумя детьми на руках. Они вместе ведь «старались» - значит,