Нина Климина(Косолапова)

Серебряный иней густо лег на ветки старой яблони, превращая сад в декорацию к печальной сказке. Вера Павловна стояла у окна своей городской квартиры — той самой, где каждый скрип половицы был родным, где на обоях за шкафом еще сохранились карандашные пометки, отмечавшие рост маленького Антошки. Теперь Антошка вырос. Антон Игоревич, статный мужчина с колючим взглядом, сидел за кухонным столом, нервно постукивая ложечкой по краю чашки. — Мам, ну ты же сама понимаешь, — голос сына звучал сухо, как шелест опавшей листвы. — У Олечки скоро срок. Ребенку нужна детская. А в нашей нынешней комнате даже кроватку поставить некуда. Мы же не чужие люди, зачем нам ютиться в тесноте, когда здесь — хоромы? Вера Павловна молчала. «Хоромы» — это обычная двухкомнатная квартира в сталинском доме, которую они с покойным мужем обживали тридцать лет. Она помнила, как они радовались этим высоким потолкам, как вместе клеили тяжелые бумажные обои с вензелями. Полгода назад, когда Антон женился на тонкой, звонко

Запах корицы и печеных яблок всегда был в этом доме символом безопасности. Анна Петровна, поправив кружевную салфетку на массивном дубовом столе, с любовью оглядела столовую. Сегодня был особенный день — её сыну Игорю исполнилось сорок пять. Она лично выбирала скатерть, ту самую, с вышивкой по краям, которую хранила для самых торжественных случаев. В свои шестьдесят восемь Анна Петровна была той самой «невидимой опорой», на которой держался дом. Она знала, что Игорь любит кофе без сахара, но с капелькой сливок, знала, что её невестка Елена часто страдает от мигреней и нуждается в тишине, и знала, что маленькая внучка Полина обожает сказки про храбрых рыцарей. — Мама, ну зачем столько хлопот? — Игорь вошел в комнату, застегивая запонки. Он выглядел безупречно: дорогой костюм, седина на висках, придающая ему благородства, и этот уверенный взгляд успешного бизнесмена. — Для сына мне ничего не жалко, Игорек, — улыбнулась она, подходя к нему, чтобы поправить воротник. — Семья — это главное.