Александр Титов

История о том, как личный стыд режиссёра превратился в народную комедию. Москва, конец семидесятых. Душный зал. Собрание гаражного кооператива. На повестке – вычеркнуть из списка нескольких пайщиков. Лишних. Кто-то должен остаться без гаража. Эльдар Рязанов сидел в этом зале. Смотрел на знакомые лица. На людей, которых годами считал порядочными. И не узнавал их. «Как будто вдруг спали маски благопристойности, обнажив уродливость лиц, – напишет он потом. – Сборище людей, лишённых совести, забывших о справедливости. Равнодушных и трусливых». Кого-то вычеркнули. Кто-то пытался возражать – его заткнули. Большинство молчало. Рязанов тоже молчал. Не встал. Не заступился. Не сказал ни слова. Это молчание он не простит себе долго. И сделает с ним единственное, что умел – превратит в кино. Он позвонил Эмилю Брагинскому. Соавтору «Иронии судьбы» и «Служебного романа». – Я знаю, о чём будет следующий фильм. Всё пережитое – унижение, страх, чужая трусость и своя собственная – легло на бумагу. Но Р

История о том, как личный стыд режиссёра превратился в народную комедию. Москва, конец семидесятых. Душный зал. Собрание гаражного кооператива. На повестке – вычеркнуть из списка нескольких пайщиков. Лишних. Кто-то должен остаться без гаража. Эльдар Рязанов сидел в этом зале. Смотрел на знакомые лица. На людей, которых годами считал порядочными. И не узнавал их. «Как будто вдруг спали маски благопристойности, обнажив уродливость лиц, – напишет он потом. – Сборище людей, лишённых совести, забывших о справедливости. Равнодушных и трусливых». Кого-то вычеркнули. Кто-то пытался возражать – его заткнули. Большинство молчало. Рязанов тоже молчал. Не встал. Не заступился. Не сказал ни слова. Это молчание он не простит себе долго. И сделает с ним единственное, что умел – превратит в кино. Он позвонил Эмилю Брагинскому. Соавтору «Иронии судьбы» и «Служебного романа». – Я знаю, о чём будет следующий фильм. Всё пережитое – унижение, страх, чужая трусость и своя собственная – легло на бумагу. Но Р