НАТАЛИЯ Черненко

Дорогие мои, давайте начистоту: сколько раз мы слышали истории о том, как после смерти знаменитости начинаются разборки за наследство, за право называться главным хранителем памяти, за архивы и фотографии? Обычно это выглядит как дешёвый сериал: алчные родственники, амбициозные вдовы, адвокаты, суды. Но когда речь заходит о таких фигурах, как Муслим Магомаев, хочется заткнуть уши и не слушать этот шум. Потому что голос Магомаева — это не просто музыка, это часть нашей общей ДНК. И кажется, что те, кто был рядом с ним, должны быть выше мелочных склок. Ан нет. Знакомая ситуация, правда? Как с той самой соседкой, у которой после смерти мужа дети от первого брака переругались с его второй женой так, что до сих пор не здороваются. И каждый тянет одеяло на себя: кто главный наследник, чья память правильнее, кто имеет право говорить от имени ушедшего. Вот и с легендарным певцом и его вдовой, оперной дивой Тамарой Синявской, вышла похожая история. Тридцать четыре года брака, совместная жизнь,