ВЛАДИМИР ТЕЛЕЖКИН

Иногда человек в минуту сильного страха говорит Богу то, чего никогда бы не сказал в спокойное время. Когда близкий на войне, когда болезнь приходит внезапно, когда земля уходит из-под ног, внутри поднимается одно желание: лишь бы это закончилось, лишь бы спасти. И тогда вырываются слова: «Господи, если Ты поможешь – я обещаю…». Так появляются обеты, данные в отчаянии. Церковь всегда относится к обетам очень серьезно. Потому что это не просто слова. Обет – это добровольное обещание Богу. И именно поэтому священники почти всегда предупреждают: не спешите давать обеты. Не потому что обещать Богу плохо, а потому что человек часто не знает, что сможет понести. Христос прямо говорит: «не клянись вовсе» (Мф. 5:34). Не потому, что Бог запрещает решимость, а потому, что человеческое сердце легко увлекается: сегодня обещает, завтра не сдерживает слово. Церковь знает это по опыту тысяч людей. Поэтому и советует: лучше молиться, просить, плакать перед Богом – но не связывать себя словами, произне

Иногда человек в минуту сильного страха говорит Богу то, чего никогда бы не сказал в спокойное время. Когда близкий на войне, когда болезнь приходит внезапно, когда земля уходит из-под ног, внутри поднимается одно желание: лишь бы это закончилось, лишь бы спасти. И тогда вырываются слова: «Господи, если Ты поможешь – я обещаю…». Так появляются обеты, данные в отчаянии. Церковь всегда относится к обетам очень серьезно. Потому что это не просто слова. Обет – это добровольное обещание Богу. И именно поэтому священники почти всегда предупреждают: не спешите давать обеты. Не потому что обещать Богу плохо, а потому что человек часто не знает, что сможет понести. Христос прямо говорит: «не клянись вовсе» (Мф. 5:34). Не потому, что Бог запрещает решимость, а потому, что человеческое сердце легко увлекается: сегодня обещает, завтра не сдерживает слово. Церковь знает это по опыту тысяч людей. Поэтому и советует: лучше молиться, просить, плакать перед Богом – но не связывать себя словами, произне