Любовь Кушнарева (Тарасова )

Тридцать лет на сцене, три женщины, дочь-затворница в Лондоне и тромб накануне концерта. История, которую он сам рассказал — по кусочкам, в разных интервью. Я собрал всё вместе. Когда мы слышим «Босоногий мальчик» или «Хоп хей, ла ла лэй» — перед глазами образ беспечного парня с гитарой. Но за тридцать лет на сцене Леонид Агутин пережил столько, что хватило бы на несколько чужих жизней. Внебрачная дочь, которую он не видел годами. Измена в прямом эфире юрмальского лета. Тромб, который едва не убил его перед выходом на сцену. И брак, который журналисты «разводили» уже больше десяти раз — а он всё держится. История Агутина — это история мальчика из разбитой семьи. Его отец, Николай Агутин, пел в легендарном ВИА «Голубые гитары». Именно он заразил сына музыкой и влюбил в джаз. Но когда Лёне исполнилось 14, родители развелись. У отца появилась другая семья, две сводные сестры. Сам Агутин признавался в интервью: понять отца тогда он не смог. Принял этот разрыв лишь спустя годы. Возможно,

«Вы сошли с ума! Ей всего тринадцать лет, мы не можем снимать, меня посадят!» — разочарованно воскликнул режиссер. Она была идеальной. Тонкий профиль, эти огромные раскосые глаза, наивность и одновременно так много женственности, именно то, что он так долго искал. Но тринадцатилетняя актриса не может играть любовные сцены, на роль Бэлы в киноленте «Герой нашего времени» Додо Чоговадзе не взяли, хотя режиссер и был в восторге от ее проб. Она вышла со студии Горького в слезах, мама утешала: «Ну что ты плачешь, подожди немножко, подрастешь, и будут другие роли». Додо кивала и благодарно смотрела на мать, всегда готовую поддержать. Она родилась в 1951 году в Тбилиси. Отец ее был агрономом, грузином, а мать — русской красавицей, похожей на Аву Гарднер. Им сложно было объясняться, Александр Чоговадзе плохо говорил по-русски, а Ираида Китаева ничего не понимала на грузинском. Но любовь сильнее преград. Додо родилась в большой любви. Тоненькая девочка пускалась в пляс при каждой возможности, и