Лилия Горшунова

— Да что за жук-стенкоед там поселился! — выругался Аркадий и, скрипнув пружинами, встал с дивана. Сунув ноги в тапочки, он вышел в прихожую, чтобы прямо через стенку неприлично объяснить соседям правила приличия. Но стоило ему подойти к стене, как сверлить перестали. «Опередили», — понял Аркадий, услышав сдавленную ругань с той стороны и звук, похожий на перезарядку ружья. Прильнув ухом к прохладной поверхности, он надеялся разобрать слова, но это была фатальная ошибка. Именно в эту самую точку и был нацелен перфоратор соседа с другой стороны. У Аркадия аж потемнело в глазах, когда за стеной нажали на кнопку и сверло с треском вгрызлось в железобетон. Мужчине повезло, что на пути сверла встала арматура — были все шансы, что жук-стенкоед прочистит ему оба ушных канала за один подход. Аркадий начал орать, еще сидя на полу в собственной квартире, и продолжал до тех пор, пока соседи не открыли ему после пяти звонков в дверь. На пороге его встретила женщина с перфоратором на плече, вся в п

Я оказался сторожем в средней школе № 4 города Кинешмы совершенно случайно. Мой завод закрылся, мне исполнилось 52 года, и в маленьком городе работы для бывшего слесаря шестого разряда не было от слова «совсем». Моя жена трудилась медсестрой в местной поликлинике, и мы едва сводили концы с концами. Однажды я наткнулся на объявление: «Требуется сторож. График — сутки через двое. Зарплата — 14 000 рублей». Хотя сумма казалась ничтожной, это было лучше, чем ничего. Здание школы находится на улице Ленина, напротив городского парка. Оно было старым, кирпичным, трехэтажным, построенным еще в 1938 году. Внутри тянулись длинные коридоры с высокими потолками и деревянными полами. Запахи мела, линолеума и какой-то кислоты витали в воздухе — именно так пахнет каждая школа, даже та, куда я сам когда-то ходил. На первом этаже находилась моя комната: простой стол, стул, небольшой обогреватель и электрический чайник. Здесь же стояла раскладушка, хотя спать на ней запрещалось. Обязанности включали д

В Шереметьево было настолько светло от рекламных табло, подсветок магазинов и многочисленных кафе, что, несмотря на поздний вечер, возникало ощущение, что сейчас день. В аэропорту своя особенная атмосфера. Сотни людей с озабоченными лицами или довольными улыбками перемещаются по терминалам. Кто-то в ожидании регистрации сидит в кресле и пьет из термоса коньяк с колой, кто-то гуляет по многочисленным магазинам, кто-то ругается с оператором. Но все эти люди в конечном итоге усядутся на свои места в белоснежном самолете и сквозь дремоту, среди ватных облаков, будут мечтать о чем-то своем… На табло вылетов высветился рейс 1224 «Москва-Дубай» и отправляющиеся на отдых, поспешили к стойке регистрации, чтобы получить посадочный талон. В зоне вылета большая часть пассажиров рейса прямиком направились к дьюти-фри, остальные разместились в зале ожидания. Высокая эффектная брюнетка лет двадцати пяти, с упругим бюстом и ногами «от ушей», капризно дергала за рукав немолодого уже, лысеющего, но все

С работой у Дани Кулагина не складывалось из-за отсутствия образования, связей, но, самое главное, из-за специфической внешности. Лысая многоугольная голова была прикручена прямо к широкоформатным плечам, откуда торчали две балки, которые были руками. Половину лица занимал изгиб сломанного носа, а левый глаз и подбородок соединялись глубоким некрасивым шрамом. Также мужчина обладал взглядом, способным быстро подготовить любого пациента к колоноскопии. В присутствии этого человека хотелось спрятать кошелек и достать перцовый баллончик. Куда бы он ни пришел и где бы ни работал, всегда за ним пристально следили из-за угла, опасаясь, что Данила совершит что-то страшное и незаконное. Обычно собеседования заканчивались на этапе знакомства. Кулагину даже не обещали перезвонить, так как боялись, что он потом перезвонит в ответ. Почти двенадцать лет Данила перебивался разными подработками. В основном это были трудоемкие и плохо оплачиваемые занятия, связанные с такими словами, как цемент, лопат