Лилия Горшунова

Стук раздался громко и отчётливо. Он вырвал меня из сна. Ничего не понимая, я одним рывком сел на кровати и уставился на дверь. Было не совсем темно, светила яркая луна, и свет, отражаясь от снега за окном, освещал комнату и очертания предметов в ней. Волна паники захлестнула меня, сердце колотилось, отдаваясь стуком в ушах. Подсознание работает быстрее мозга, мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что меня так напугало. Я был в своем номере на турбазе, но я был здесь один. Все коллеги уехали домой на «мертвый сезон», как мы здесь называем остаток января после новогодних праздников и февраль. Обычно мы все уезжали, просто закрыв базу, но после прошлой зимы, когда заплесневели стены во всем пищевом блоке и пришлось делать срочный, дорогостоящий ремонт, да ещё переносить смены и возвращать брони клиентам, начальство решило оставлять кого-то здесь. Посчитав, что выгоднее платить зарплату смотрителю. Решили, что будет очередность, но я сам вызвался на весь период. Мне нечего дела

В университете, оказывается тоже физкультура есть. Единственный любимый предмет Юлии. Девушки надели спортивные костюмы и направились на спортивную площадку. У всех девушек красивые фигуры, а у неё… «Парни уже на площадке, сейчас издеваться начнут. Не всем же быть стройными». - Ух, ты какая! – к ней подошёл однокурсник и похлопал ниже поясницы. Тут же его ноги мелькнули в воздухе, и он оказался на земле. Быстро вскочил, бросился на обидчицу, но увидел выставленные вперёд руки, готовые к схватке, и напряжённые глаза девушки. Драться расхотелось. Подошёл физрук, улыбнулся и спросил: - Кто ещё хочет побороться с чемпионкой России по самбо Юлией Крапивиной. Все молча повернулись в её сторону. В глазах однокурсников мелькала вся гамма чувств, от раздражения до уважения. Вот только никто из парней не посмотрел на неё, как на обычную девушку. «Может потому, что с самого садика я дралась с мальчишками, - мелькнула у неё мысль. - Драки, словно липнут ко мне, а я ведь девушка». Юлии недавно испо

Когда Анна в январе подписывала договор с агентством, ей казалось, что она наконец нашла выход. Слишком много лет подряд она бежала, но всегда по кругу — от офисного света, от бессмысленных встреч, от пятничных планов, которые казались ей чужими. После смерти отца осталась квартира, немного накоплений и самое главное — равнодушие к прежней жизни. Квартиру решила сдавать сама — слишком личное пространство. Хотелось быть уверенной, что там не появится кто-то шумный, наглый, небрежный. Посуду, книги, кресло — всё упаковано в коробки и перевезено на дачу к тёте. Ключи — на связке, с меткой «Анна» на кожаном брелоке, почти игрушечная сентиментальность. Но даже её не жалко. На объявление откликнулись десятки людей — кто с детьми, кто с собаками, кто с потребностью «пожить, подумать». Анна почти никому не отвечала. Среди сообщений был один парень: короткое письмо, без смайлов и причуд. Программист, работает удалённо, ищет тишину. Гарантирует порядок. Готов внести депозит. На встрече у подъезд