Оля Старовойтова

Полина Колыванова без памяти любила Ивана Сурепкина . Иван был очень горячим парнем . Чуть что не по его , сразу пускал в ход кулаки . Страшно ревновал Полину к каждому столбу . А впрочем , может и не зря –то ревновал . И аккурат перед самой свадьбой случилась неприятная вещь. Он вновь приревновал Полину к Мишке Карач. А Мишка был парень непростой , а на минуточку , сын председателя колхоза . Антон Семенович Карач довел дело до суда и «загремел» Ванька на два года за «тяжкие увечья» , принесенные по неосторожности , а может и специально . Полина хотела на себя руки наложить , да мать вмешалась . - А я тебе говорила , что от Сурепкиных не приходится радости ждать . Мало того , что он тебе дитя заделал , так еще теперь и в тюрьму угодил . Вот что ты теперь делать будешь ? - Ждать буду . - Глупая . У тебя женихов пруд пруди . На кой тебе сдался этот малахольный Ванька ? И действительно , у Полины женихов было много . девка она была видная . И даже очень . Но никого , кроме своего Ивана не

Стук в дверь прозвучал не как просьба, а как приговор — три отрывистых, железных удара, разорвавших тишину июльской ночи. Мария, мгновенно проснувшись, узнала в этом звуке всё: конец их счастья, начало кошмара. Её пальцы вцепились в рубашку мужа, а сердце замерло, будто уже чувствуя ледяное дыхание той бездны, что сейчас распахнётся на их пороге. Тот июльский вечер 1937 года в селе Новостепное был таким тихим и ясным, что казалось, сама вечность приникла к земле, чтобы услышать шепот колосившейся пшеницы. Воздух, густой от запаха нагретой за день полыни и скошенного сена, струился через распахнутые окна дома дьякона Григория Светлова, неся с собой прохладу надвигавшихся сумерек. В большой горнице, где на стенах ещё висели старые иконы в потемневших киотах, а на полках ровными рядами стояли книги в потёртых переплётах, собралась вся семья. Григорий, высокий, с окладистой бородой, начинавшей серебриться у висков, негромко читал вслух «Отца Сергия» Толстого. Его голос, глубокий и бархати