Елена Молькова

Голгофа. Место черепа. Тьма, покрывшая землю в полдень. Крики толпы, стихающие по мере того, как жизнь покидает Того, Кто является Самой Жизнью. В эти часы величайшей боли и величайшей любви Иисус Христос не молчал. Его уста, через которые были созданы миры, произнесли семь фраз. Семь слов, которые стали фундаментом нашей веры, надежды и повседневной жизни. Часто мы спешим к Пасхальному воскресению, забывая заглянуть в глубину Великой Пятницы. Но именно на кресте раскрывается сердце Бога. Давайте остановимся и прислушаемся к этим семи словам. Что они говорят вашему сердцу сегодня? «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Евангелие от Луки 23:34) Первое, что исходит от Христа в агонии — не проклятие врагам, не требование справедливости, а молитва за них. Римские солдаты, религиозные лидеры, толпа — все они участвовали в убийстве Бога. Но Иисус видит в них не злодеев, а заблудших детей. Что это значит для нас? Мы живем в мире обид. Нас предают, оскорбляют, не понимают. Наша естестве

Великая пятница посвящена воспоминанию суда над Христом, Его Крестных страданий, смерти, снятия со Креста и погребения. В церковном богослужении это один из самых строгих и сосредоточенных дней года: Церковь не объясняет страдания Спасителя отвлеченно, а как бы ведет человека вслед за евангельским повествованием – от ночи в Гефсимании до Голгофы и гроба. Именно поэтому воспоминание Великой пятницы начинается уже вечером в четверг, когда совершается утреня с чтением Двенадцати Страстных Евангелий. Если смотреть на сам евангельский ход событий, то после ночного взятия Господа в Гефсимании и допросов у первосвященников утром Иисуса приводят к Понтию Пилату (Мф. 27:1-2; Ин. 18:28). Лука добавляет эпизод с Иродом Антипой, к которому Пилат посылает Христа, но Ирод, насмеявшись над Ним, возвращает Его обратно (Лк. 23:6-11). Пилат не находит во Христе вины, однако под давлением первосвященников и толпы уступает: вместо Иисуса отпускают Варавву, а Самого Господа предают на распятие (Мф. 27:15-2

Я как-то спросил у одного старого священника: «Батюшка, а что делать, когда всё бесит? Муж не так сказал, дети не так сделали, на работе коллеги вывели из себя». Он посмотрел на меня, помолчал и говорит: «А ты в тот момент, когда начинает закипать, спроси себя: с кем я сейчас? С Богом или с тем, кто радуется, когда я взрываюсь?» Я тогда не понял. Показалось слишком просто. А потом стал замечать: действительно, когда внутри начинает подниматься эта волна - вот-вот сорвусь, накричу, скажу лишнее, - я в этот момент вообще не думаю о Боге. Я думаю о том, как меня обидели. Как несправедливо поступили. Как все не так. А если в этот момент вспомнить, что Господь рядом, что Он видит и меня, и того, кто меня раздражает, - что-то меняется. Не сразу. Но меняется. Многие думают: ну я такой человек, вспыльчивый, что поделаешь. Дескать, характер. Но в Писании сказано иначе. В книге Притчей есть такие слова: «Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собой лучше завоевателя города». Завоеватель гор

Иногда самые важные перемены начинаются с очень тихих вещей. Не с громких решений и не с драматических событий. Иногда достаточно одной встречи, одного вопроса, одной фразы, которая вдруг застревает в голове и начинает менять человека изнутри. Я часто вспоминаю одну историю, похожую на старую восточную притчу. В ней нет героев-победителей и громких подвигов. Там есть человек, море, несколько часов и один вопрос, который перевернул всю жизнь. История, которая меняет жизнь Говорят, что однажды в небольшом восточном городе у моря жил человек по имени Аарон. Город был старый, шумный и пах сразу всем – солью, рыбой, свежим хлебом, горячим металлом из мастерских. На площади с утра до вечера кипела жизнь: торговцы спорили о цене оливок, дети гоняли голубей, старики сидели на лавках и обсуждали погоду, словно она зависела от их мнения. Аарон держал маленькую мастерскую на углу этой площади. Он ремонтировал часы. Не обычные дешёвые будильники – хотя и их тоже – а самые разные механизмы: старые

Человек подходит к аналою. Священник спрашивает: «В чем каешься?» Ответ: «Грешна делом, словом, помышлением. Грешна всем». И всё. Дальше - тишина. Или, чуть лучше: «Ну, как все. Раздражаюсь. Осуждаю. В общем, батюшка, я плохая». Священник вздыхает. Читает разрешительную молитву. Человек отходит. На душе - вроде бы спокойно. Но это спокойствие обманчиво. Оно похоже на тишину в заброшенном доме, где окна заколочены, а внутри - бардак. Порядка нет, просто пыль не поднимается. Почему так происходит? Потому что за общими фразами мы прячем самих себя. «Грешна всем» - это не покаяние. Это попытка отчитаться по-быстрому. Сдал норматив, поставил галочку и забыл. Архимандрит Тихон (Агриков), один из опытнейших духовников XX века, обратил внимание на необычную вещь. Человек перестает видеть свои грехи не потому, что их нет. А потому, что свет Христов слишком слабо попадает в сердце. Чем ярче солнце светит в подвал, тем заметнее там беспорядок. Чем ближе человек к Богу, тем острее он видит свои яз