Елена Фирсова (Улитина)

121 год назад родился Аркадий Гайдар. Воин и писатель. Любовь навсегда. Всем неразумным людям, что твердят теперь, что в 1917 году восстали дикари, бесы, вандалы – которым противостояло пресветлое воинство, можно задавать всего лишь один вопрос: а чего ж всё ваше многомиллионное воинство не дало ничего соразмерного по доброте, милосердию, любви к детям, таланту и необъятной воспитательной силе, сопоставимое с этим мальчишкой? С этим мальчишкой и его идеалами, которые он так трепетно воспел и за которые отдал жизнь. И если он был на стороне «вандалов и бесов», то я, знаете, за них. А там Господь рассудит. Мог ли представитель злого воинства написать «Чук и Гек» и «Школу»? И лучше было бы для России, если б его победил атаман Семёнов? Гайдар, напоминаю, воевал в основном против сепаратистов – украинских и хакасских; но и с белогвардейцами, конечно, тоже, и в подавлении тамбовского восстания участвовал, которое тогда воспринималась как продолжение Гражданской войны и которое происходило н

Многие читатели представляют мать Есенина так, как он изобразил ее в знаменитом «Письме матери»: сгорбленная старушка выходит на дорогу в «старомодном ветхом шушуне» и бесконечно долго всматривается в даль с надеждой увидеть сына. «Ты жива еще, моя старушка?» – вопрошает поэт. Но этот образ далек от правды. В 1924 году, когда родились эти строки, Татьяне Федоровне было 49 лет. В те времена возраст брал свое гораздо быстрее, чем сейчас, но всё же она не была еще старухой. Да и отношения ее с сыном были вовсе не такими идиллическими. В одном из писем Есенин скажет: «Мать нравственно для меня умерла уже давно». Что скрывалось за этими словами и какие взаимные обиды омрачали их отношения? Смогла ли мать понять, что ее сын гений и как пережила его гибель? Татьяна Федоровна, в девичестве Титова, родилась в 1875 году. У нее было 3 брата, с которыми она хорошо ладила. А вот с отцом отношения были сложными. Федор Андреевич был человеком, словно сотканным их противоречий. Он охотно веселился

После шестидесяти я начала лучше слышать себя. Раньше пыталась всем угодить, сглаживала конфликты, доказывала, что могу быть удобной. Хотелось сохранить отношения, не потерять людей, быть «правильной». С возрастом пришло понимание, что не со всеми стоит ссориться, не перед каждым нужно оправдываться. Некоторые люди не меняются, сколько ни старайся. Спокойствие оказалось важнее побед в споре. Но чтобы удержать его, пришлось научиться новым вещам. Я сидела в гостях у знакомой. За столом человек десять, разговор шумный, обсуждают детей и внуков. Одна женщина повернулась ко мне и сказала: «А у тебя-то внуков всё ещё нет? Ну хоть сын помогает?» Было неприятно, и я хотела сказать что-то язвительное. В тот же момент хотелось оправдаться, рассказать, что у сына свои планы, что он хороший, просто живёт иначе. Я сделала вдох и замолчала. Посмотрела на тарелку, сосредоточилась на вилке в руке. Слова застряли в горле, но напряжение ушло через минуту. Я поняла, что чужое мнение ничего не меняет в м