Надежда Ионова(Веревкина)

«Погиб поэт! – невольник чести», – эти строки известны каждому из нас. Стихотворение «Смерть поэта» Михаил Лермонтов написал в связи с гибелью на дуэли Александра Сергеевича Пушкина. Но едва ли тогда он мог догадываться, что в скором времени сам повторит участь «солнца русской поэзии». Вот только смерть Лермонтова вызвала ещё больше вопросов, чем трагическая кончина Пушкина. Всякий школьник (отпетых двоечников мы в расчёт не берём) знает, что Михаил Лермонтов погиб на дуэли с Николаем Мартыновым. Казалось бы, всё предельно ясно, и в учебниках по литературе не высказываются никакие сомнения на этот счёт. Однако историки заявляют, что в деле о гибели Лермонтова далеко не всё так просто. Итак, какие нестыковки можно заметить при изучении сохранившихся документов? Почему осмотр тела убитого вызвал ещё больше вопросов? И не стала ли гибель поэта банальным заказным убийством? Итак, для начала давайте вспомним обстоятельства, при которых, согласно официальной версии, погиб Лермонтов. Известн

Если верить школьным учебникам по истории, в 1237 году Русь выключили из розетки. Приехали монголы, нажали кнопку «сжечь всё», и на двести лет страна ушла в режим «ига». Красиво. Просто. Удобно. Проблема только в том, что история редко работает как кнопка. Она больше похожа на весеннюю распутицу: где-то всё тонет, а где-то неожиданно остаётся сухим. Пока Рязань горела, а Владимир трещал под таранами, некоторые княжества продолжали жить, торговать, строить храмы и даже спорить на вече. Где-то монголы не дошли. Где-то развернулись. Где-то их банально остановила грязь, болото или чужой политический расчёт. Выходит, «тотальное уничтожение» было не таким уж тотальным. Да и у монголов не было цели уничтожить - была цель собирать дань. Они даже поощряли города, что сдавались им без боя. Не все княжества были разорены. Некоторые вообще не видели ни одного монгольского всадника. А кто-то отделался лёгким испугом и парой дипломатических реверансов. Тут сошлось всё: непроходимые болота, весенняя

В тени кремлевских стен, где решались судьбы миллионов, жили два человека, чьи фамилии были одновременно и высшим благословением, и тяжелейшим проклятием. Яков и Василий. Два сына «отца народов», две абсолютно разные судьбы, опаленные огнем одной войны. О них спорят десятилетиями: был ли один предателем, а второй — изнеженным «мажором»? Истина, как водится, гораздо сложнее и трагичнее официальных справок. История Якова Джугашвили началась не в блеске столичных приемов, а в тихой грузинской провинции. Сын от первого брака Иосифа Сталина с Екатериной Сванидзе, он почти не знал отца. Мать умерла, когда мальчику не было и года, а отец... отец был занят революцией, ссылками и переустройством мира. Когда в 1921 году четырнадцатилетний подросток приехал из Грузии в Москву, он впервые увидел человека, чье имя уже гремело на всю страну. Но вместо родственных объятий его ждал холод. Сталин был суров, требователен и категорически не принимал мягкий нрав сына. Конфликт дошел до предела, когда Як