Ирина Колесниченко

- Король – мой! – прошипела графиня. – Не смей приближаться к нему! Но Аврора ничего не могла поделать. Она была на двадцать лет старше этой турчанки, и ее прелести заметно увяли. Теперь Август Сильный желал видеть подле себя не графиню фон Кенигсмарк, а прекрасную рабыню. Малышка пряталась под развалинами крепости. С 18 июня по 2 сентября 1686 года войска Священной Римской империи осаждали Буду. В пять часов пополудни город пал. Начались грабежи, полыхало пламя, захватчики махали саблями направо и налево. Город стонал от боли и ужаса. Мать Фатимы была прислугой в доме богатого торговца. Тот сбежал из Буды заблаговременно, бросив почти все имущество… Когда солдаты пришли грабить дом, женщина выбежала навстречу, умоляя пощадить ее. Но ответом был лишь удар сабли. Фатима выпрыгнула в окошко первого этажа и побежала, куда глаза глядят. Она дрожала от страха, слезы катились по ее лицу… Ее нашли на третий день. Усталая, голодная, не понимавшая языка, на котором к ней обращались. Фатима стал

- Король – мой! – прошипела графиня. – Не смей приближаться к нему! Но Аврора ничего не могла поделать. Она была на двадцать лет старше этой турчанки, и ее прелести заметно увяли. Теперь Август Сильный желал видеть подле себя не графиню фон Кенигсмарк, а прекрасную рабыню. Малышка пряталась под развалинами крепости. С 18 июня по 2 сентября 1686 года войска Священной Римской империи осаждали Буду. В пять часов пополудни город пал. Начались грабежи, полыхало пламя, захватчики махали саблями направо и налево. Город стонал от боли и ужаса. Мать Фатимы была прислугой в доме богатого торговца. Тот сбежал из Буды заблаговременно, бросив почти все имущество… Когда солдаты пришли грабить дом, женщина выбежала навстречу, умоляя пощадить ее. Но ответом был лишь удар сабли. Фатима выпрыгнула в окошко первого этажа и побежала, куда глаза глядят. Она дрожала от страха, слезы катились по ее лицу… Ее нашли на третий день. Усталая, голодная, не понимавшая языка, на котором к ней обращались. Фатима стал