Венера Николаева (Бакеева)

8 марта Григорий Алексеев, судебный пристав из Симферополя, уже поздравил бабушку и шел в гости к маме. Но вручить подарок парню удалось только поздно вечером – то, что произошло дальше, напомнило очевидцам кадры из фильма ужасов. Возле одного из частных домов в секунду рухнула, будто взорвавшись, деревянная калитка. Девушка, проходившая мимо того дома, едва успела отскочить, но в тот же момент из-за калитки вырвался огромный алабай. Григорий среагировал немедленно: – Я подбежал к девушке и закрыл ее своим телом. Эта махина подлетела ко мне и вцепилась в руку, я пытался отбиться, мне не удавалось. Девушку я заслонял собой от собаки, чтобы она не набросилась на нее. Пытался псину отогнать, но это было бесполезно. Разъяренная собака раза два или три схватила меня за руку. Один раз ее клыки очень глубоко вонзились мне в руку, повредили мышцу. Если вы представляете себе алабая, то поймете, в каком шоке находились молодые люди: взрослый алабай гораздо крупнее теленка. Григорий понял, что бе

Когда мне звонят с фразой: — Доктор, приедьте, пожалуйста, усыпить собаку, — у меня внутри всё равно что-то ёкает. Не от неожиданности — к словам привыкаешь. А от того, что за ними каждый раз разная история. Кто-то говорит это холодно, по делу, как «вывезите, пожалуйста, старый шкаф». Кто-то шепчет, заикаясь. Кто-то держится бодро, а потом плачет уже в прихожей, пока я шнурки завязываю. В тот день голос был спокойный, без истерики: — Собака старая, совсем плохая… Я одна, сил уже нет. Можно вы приедете? На дому? — Можно, — сказал я. — Расскажите, сколько ей лет и как зовут. — Шестнадцать, такса. Ася. Она у меня… как дочка. Словосочетание «шестнадцатилетняя такса» прозвучало как «старушка с палочкой, которая помнит ещё дешевый хлеб и те самые советские котлеты». Я вздохнул и пообещал заехать вечером после приёма. Дом — типичная хрущёвка. Подъезд, где вечный запах стирки, щей и чьей-то старой шапки. Лифт, который «лучше не трогать, сынок, а то застрянешь». На площадке меня уже ждут: дверь