Анатолий Чураевский

Лето 1978 года. В небе над Москвой гудит самолет американской авиакомпании. На трапе появляется человек, которого знали во всех уголках планеты. Легенда бокса. Трижды чемпион мира. Тот самый, кто говорил: "Порхай как бабочка, жаль как пчела". Мохаммед Али. Он выглядел сосредоточенным, немного настороженным. В западных газетах годами твердили: Советский Союз - страна мрака, слежки и страха. Али, конечно, читал всё это. И всё же решился прилететь. Он хотел убедиться сам, что правда, а что вымысел. Ему предложили эту поездку через советское посольство в Вашингтоне - вроде бы в рамках культурной программы и подготовки к будущей Олимпиаде-80. Но для самого Али всё было глубже: он был мусульманином, интересовался Востоком и хотел увидеть мир советских республик, где ислам был не в подполье, а частью истории. Когда самолет приземлился в Шереметьево, никаких фанатских криков и вспышек камер не было. Только строгие костюмы, несколько чиновников и переводчик. Али это удивило. В других странах т

Лето 1978 года. В небе над Москвой гудит самолет американской авиакомпании. На трапе появляется человек, которого знали во всех уголках планеты. Легенда бокса. Трижды чемпион мира. Тот самый, кто говорил: "Порхай как бабочка, жаль как пчела". Мохаммед Али. Он выглядел сосредоточенным, немного настороженным. В западных газетах годами твердили: Советский Союз - страна мрака, слежки и страха. Али, конечно, читал всё это. И всё же решился прилететь. Он хотел убедиться сам, что правда, а что вымысел. Ему предложили эту поездку через советское посольство в Вашингтоне - вроде бы в рамках культурной программы и подготовки к будущей Олимпиаде-80. Но для самого Али всё было глубже: он был мусульманином, интересовался Востоком и хотел увидеть мир советских республик, где ислам был не в подполье, а частью истории. Когда самолет приземлился в Шереметьево, никаких фанатских криков и вспышек камер не было. Только строгие костюмы, несколько чиновников и переводчик. Али это удивило. В других странах т