Людмила Долгих (Семыкина)

– А подливка где? Котлеты сухие какие-то получились, – недовольно протянул мужской голос из-за стола, сопровождаемый звоном вилки о фарфоровую тарелку. – В сковородке, на плите. Сейчас подам, – привычно отозвалась женщина, торопливо вытирая руки о кухонное полотенце. Она метнулась к плите, схватила прихватку и сняла крышку. Густой мясной аромат поплыл по тесной кухне, смешиваясь с запахами чеснока, жареного лука и свежезаваренного чая. Галина зачерпнула горячую подливку большой деревянной ложкой и шагнула к столу, за которым плотным кольцом сидела ее семья. Муж Николай, не отрывая взгляда от бормочущего в углу телевизора, пододвинул свою тарелку поближе к краю стола. Справа от него устроилась дочь Марина, которая одной рукой листала ленту новостей в телефоне, а другой пыталась удержать на месте вертлявого пятилетнего Вовку. Напротив сидел двадцатидвухлетний сын Антон, он быстро поглощал ужин, то и дело поглядывая на часы. – Мам, ты мне белую рубашку погладила? – спросил Антон с набитым

Билеты лежали стопкой на кухонном столе. Тридцать штук. Туда — обратно, туда — обратно. Галина Петровна пересчитала их пальцем, губы шевелились беззвучно. Пятнадцать раз по девятьсот километров. Одна. В шестьдесят восемь лет. На подоконнике цвела герань, на комоде улыбался с фотографии муж. Восемь лет как умер. Не дожил до семидесяти — сердце не выдержало. Тогда Галина Петровна подумала: вот и я скоро. Но прошло восемь лет, а она всё ездила на ту дачу. Которую они купили в девяносто восьмом, когда ей было сорок. Шесть соток в деревне под Тулой. Четыреста пятьдесят километров в одну сторону. Раньше с мужем на машине ездили. За три часа долетали. Теперь электричкой. Семь часов туда, семь обратно. С пересадками. Сумки тяжёлые — огурцы, помидоры, банки. Руки в синяках. Под глазами тоже синяки — от недосыпа. Сын Дмитрий позвонил вчера: – Мам, а маринованные привезёшь? Детям так нравятся твои огурчики. Дмитрию сорок шесть. Работает менеджером, зарабатывает прилично. Жена Светлана — крашеная

«Красота — это дисциплина», — говорила актриса, и ее завтрак был ярким примером этой философии Людмила Гурченко до 75 лет сохраняла стройность и энергию, которой могли позавидовать 30-летние. При росте 167 см она всю жизнь весила 48-50 кг и никогда не сидела на диетах. «Красота — это дисциплина», — говорила актриса, и ее завтрак был ярким примером этой философии. Каждый день Гурченко начинала с одного и того же ритуала, который соблюдала независимо от съемок, гастролей или настроения. Простой, но продуманный завтрак стал основой ее легендарной стройности и неиссякаемой энергии. «Тело — это инструмент актера, и с ним нужно обращаться профессионально», — объясняла она железную дисциплину. «Завтрак — это не просто еда, это настрой на день», — считала Гурченко. Красивая посуда, накрахмаленная салфетка, правильная осанка за столом. Людмила Гурченко доказала: красота и стройность — это не генетика, а дисциплина. Ее завтрак был не просто едой, а философией отношения к телу и здоровью. Спасибо