Екатерина Владимировна

Ночь с 25 на 26 октября 1917 года навсегда изменила судьбу главной резиденции российских императоров. Советская мифология, увековеченная гением Эйзенштейна, нарисует эпическую картину штурма. В реальности же дворец пал почти без боя, открыв свои двери не столько перед героическим натиском, сколько перед наплывом пестрой вооруженной толпы. Вопреки расхожему мнению о тотальном разгроме, парадные залы и основная коллекция Эрмитажа пострадали незначительно. Однако дух дворца был растерзан. На мраморных лестницах, где еще недавно шуршали платья фрейлин, теперь валялись окурки и шелуха от семечек. Солдаты, измученные и опьяненные победой, спали прямо на узорном паркете, укрывшись бархатными портьерами. Для нужды использовали коллекционные вазы. Наибольший урон был нанесен личным покоям императорской семьи. Здесь ярость толпы носила характер символической расправы. Портреты Романовых были проткнуты штыками, бесценный фарфор разбит, интимные дневники и письма разбросаны по полу. Это была не пр

В июле 1762 года Российская империя, затаив дыхание, меняла правителя. Свергнутый и всеми покинутый Петр III доживал последние дни, а на престол всходила его жена, немка София-Фредерика-Августа Ангальт-Цербстская, которую Россия знала и отныне будет звать Екатериной. В один из этих суматошных, пьянящих дней, когда гвардейские полки присягали новой государыне, случился мелкий конфуз. У императрицы, облаченной в мужской, преображенский мундир, на боку висела шпага, но без темляка — обязательного для офицерской формы ременного шнура. Мелочь, но в такой момент любая деталь имела символическое значение. И тут из строя вылетел молодой, рослый вахмистр Конной гвардии, ловко отстегнул свой темляк и подал его императрице. Екатерина с улыбкой приняла услугу, а вся гвардия, вероятно, отметила и стать, и расторопность юноши. Звали этого вахмистра Григорий Потемкин. Ему было двадцать три, и в тот день он, возможно, сам того не осознавая, сделал первый шаг на пути, который приведет его не только к в