Роман Решетов

Случилась эта история в нашей деревне давненько. Тогда еще цари на Руси правили. Жил на краю деревни в избенке старой парень непутёвый, Васятка. Отец его помер, когда мальцу года три исполнилось – пошел в лес на зверя и не вернулся. Сказывали, что медведь задрал. С тех пор и жил Васятка сиротой-горемыкой с матерью, по людям ходил, милостыньку да кусок хлеба просил. Из всего богатства была у них избенка плохонькая, да поле не паханное. Мать Васятки всё вздыхала, да жалилась: «Нет у нас с тобой, сыначка мой, счастья! Горемычные мы, непутевые! Так и будем всю жись по людям ходить да на чужо счастье углядкой смотреть». Пока мальцом был, так сильно не тужил, а как вырос Васятка, так горько ему стало, что нет у них с матерью счастья. И спросить-научить некому, что делать. Как в лета Васятка вошел, матери поклонился, и пошел по деревням окрестным, у людей узнать, где счастье найти. Куда ни придет, никто ему ответить толком не может. Всяк по своему живет, а в чем оно счастье – никто не ведает.

В начале 1980‑х годов в глухой части сибирской тайги находился посёлок Озерное. Он расположился у огромного тёмного озера — по нему и получил своё название. Место было труднодоступным: сюда редко добирались даже местные охотники. Главная странность Озерного заключалась в том, что в нём не было ни одного настоящего рыбака. В посёлке жили старики, несколько семей с детьми и одинокий лесник на окраине. При этом лодок почти не было, сетей и снастей никто не держал. Редкие попытки порыбачить ограничивались ловлей на удочку у самого берега. Местные жители явно избегали озера, будто боялись чего‑то. В 1983 году в посёлок заехали четверо туристов — трое парней и девушка, студенты из Новосибирска. Они планировали отдохнуть вдали от цивилизации, порыбачить и походить по лесу. Реакция местных на приезжих была настороженной: никто не звал в гости и не предлагал помощи. Лишь один старик предупредил туристов: «На озеро после заката не ходите. И ночью — тем более. Да и днём далеко от берега не отплы