Роман Решетов

Вера влетела в офис, едва переводя дух. Сердце колотилось где-то в горле. — Уф! Кажется, успела… – сказала она сама себе и попыталась проскользнуть мимо двери шефа, но тут же была «поймана с поличным.» — Свиридова! — из кабинета прогремел бас Михаила Николаевича. — Это ты там топаешь, как табун? Вера, скинув на ходу пальто, почти влетела в кабинет директора. — Я здесь, Михаил Николаевич. Вы меня звали… вызывали? Простите, что опаз... — Опоздала? Опоздание - это плохо, Свиридова, — отрезал он, не глядя на нее, роясь в бумагах. Лицо у директора было озабоченное, как всегда, когда приезжали «важные птицы». — Срочное дело. Сейчас же дуй на вокзал. Поезд «Сапсан», из Питера. В десять сорок прибывает. Вера заморгала: — На вокзал? А кого встречать? У меня же отчет по зерну… Вы же говорили срочно сегодня сдать. — Отчет подождет. Встречать будешь Сергея Владимировича Лобанова, нашего нового партнера по элитным семенам. Человек серьезный, из столицы. Его фотография скинул тебе в ватсап. Все пон

Вечер. Конец ноября. Окраина небольшого городка. На улице стеной сыпал первый снег и не успевая растаять, образовывал небольшие сугробы. Стояла тёплая и безветренная погода. Лишь один фонарь и недалеко расположенная автозаправочная станция, светящаяся неоновыми огнями, освещали улицу с автобусной остановкой. В округе не было ни души, и даже автомобили, которые днём проезжают тут сотнями, на удивление, куда-то подевались. К остановке не спеша, пиная, свежий, но уже подтаявший снег, шёл парень лет тридцати пяти. Он возвращался с бара, где, традиционно, с друзьями собирался несколько раз в неделю. Алкоголь ударил ему в голову и молодой человек вместо того, чтобы ехать домой, отправился к своей новой возлюбленной, которой не так давно, начал оказывать знаки внимания. Но та не оценила столь позднего визита и не вышла к нему на встречу. Девушка на десять лет была моложе парня и жила с родителями, которые не знали ещё, что за их дочерью ухаживает такой взрослый мужчина, а не трезвое появление

Алена всегда чувствовала больше, чем другие. Она знала, где искать потерянные вещи – заколку мамы, ключи от машины отца, любимую игрушку соседского мальчишки Миши. Она угадывала эмоции людей, даже когда они прятали их за улыбками. В детстве это казалось ей игрой. Настоящей супер способностью, как у героев из комиксов, которые она тайком брала у старшего брата, когда тот не видел. — Как ты это делаешь? — шептал Миша, когда Алена в очередной раз находила что-то пропавшее. — Не знаю. Просто знаю, где искать, — пожимала она плечами, и в этом не было лжи. Она ощущала странные вспышки — когда касалась людей, предметов, даже мест. Отголоски их эмоций, мыслей, событий, которые с ними происходили. Сначала это были незначительные вещи: бабушкино воспоминание о том, как в детстве она бегала босиком по лужам; грусть учительницы, которая накануне рассталась с женихом; страх мальчишки из соседнего класса, разбившего школьное окно. Но с возрастом это стало пугать. В тот день Алена гуляла по двору одн

Ветер в тот день дул не с севера, как обычно в феврале, а с востока. Гнилой, сырой, пробирающий до самой печенки. Он не морозил, а именно выстуживал, забираясь под старый подбитый овчиной бушлат и, казалось, ворошил там внутри старые, давно забытые обиды. Матвей Захарович остановился, опираясь на лыжную палку и прислушался. Тайга шумела. Верхушки вековых кедров, тяжелые от снега, скрипели, словно жаловались друг другу на бесконечную зиму 1996 года. Этот год вообще начался паскудно. Пенсию задерживали третий месяц, в Сельпо привозили только хлеб да спирт-рояль. А в деревне Кедровый Клин, что притулилась у самого края заповедника, из мужиков осталось дворов пять, не больше. Остальные либо спились, либо подались в город за длинным рублем, да так там и сгинули. Матвей вытер рукавицей нос, на котором застыла ледяная капля, и поправил лямку. Пусто сегодня. Два капканчика на зайца, поставленные еще позавчера, стояли нетронутые, лишь поземка замела их, сравняв с белым безмолвием. - Ну и леший