Виктория Мирошниченко

Николай Петрович закрыл дверь кабинета и прислушался. В коридоре поликлиники гремел обеденный перерыв – звякали ложки в столовой этажом ниже, хлопала дверь чёрного хода. Он посмотрел на часы. Половина второго. Лариса опаздывала. Он ждал внучку к школьной комиссии с девяти. Дочь просила вписать Соню последней: «Папа, я не хочу разговоров, ты же знаешь наш город». Он не спорил. Гусь-Хрустальный тесный, каждый второй пациент здоровается с ним по имени-отчеству ещё с восемьдесят пятого года. Лариса вошла в два. Соня впереди – голубой сарафан, две косы перехвачены белыми лентами, за спиной рюкзак с единорогом. Дочь сзади. Сумка на плече, глаза опущены к линолеуму. – Пап, прости. В школе задержали. – Ничего. Соня, привет. – Здравствуйте, – сказала внучка и посмотрела в пол. Это было первое, что он заметил. «Здравствуйте», не «деда». Будто пришла не своя. Николай Петрович положил стетоскоп на стол и сел на стул напротив кушетки. Он знал эту девочку семь лет. Он был в роддоме в ту ночь, когда