Светлана Капля

Норильск — и вот перед тобой настоящие каменные джунгли, город, будто целиком укутанный в асфальтовое покрывало. Это поразило меня с первых минут. Из аэропорта мы доехали до встречи у супермаркета; пока люди толпились, закупались и болтали, я ушла бродить по дворам в поисках каких‑нибудь “кустиков”. И какое же было моё неверие, когда привычная зелень, та самая, что в мыслях у многих растёт повсюду, оказалась здесь редкостью и чудом. Дворы — словно картонные коробки: внутри них и парковка, и детская площадка сливаются в одно бесконечное асфальтовое поле. Нет тонких границ между тропинкой и стоянкой, нет мягкой зелёной полосы у подъезда — выходишь из дома и тут же наступаешь на холодный, ровный асфальт, без тени от хотя бы одного деревца. Единственное подобие растительности нашло пристанище вдоль одной улицы — у нас её бы назвали бульваром: там можно было бы гулять между стволами деревьев, а здесь — только жалкие, желтеющие, корявые кусты, как будто вынесшие с собой усталость долгой зим

Репортаж из Норильска Тревел-журналист Михаил Стрелков провёл в Норильске три недели в ноябре. Это его рассказ. Самолёт пошёл на снижение в час дня, но за иллюминатором стояла ночь. Не сумерки — именно ночь. Плотная, без просветов. Под крылом — ни огонька, только белая пустота. Потом, в самом низу тьмы, появилось что-то оранжевое. Факелы. Трубы. Дым, который поднимается и сразу же сносится горизонтально — туда, куда хочет ветер. Я прилетел в Норильск, потому что несколько раз слышал одну и ту же фразу от разных людей: «Там надо побывать, чтобы понять». Что именно понять — никто не уточнял. Теперь, три недели спустя, я думаю, что понял. Но объяснить это всё равно непросто. Норильск — это город, который не должен существовать. Не потому что он плохой. А потому что с точки зрения здравого смысла его строительство вообще не должно было начаться. Вечная мерзлота под фундаментами. Полярная ночь полтора месяца в году. Ветер, который зимой превращает минус двадцать в ощущение минус пятидесяти.