Валентина Петрова

Звонок раздался в шесть утра. Я ещё пыталась заснуть после бессонной ночи — накануне отец не отвечал на звонки. Потом перезвонил, сказал, что телефон разрядился. Голос был странный, глухой. Но я поверила. Хотела поверить. Звонила соседка. Тётя Зина. Голос дрожал. – Верочка, приезжай. Скорая забирает Семёна Павловича. Он упал на кухне. Дальше — как в тумане. Такси. Больница. Приёмный покой. Врач с усталым лицом, слова-обрывки: «сердце», «срочная операция», «шунтирование». Я подписывала бумаги. Руки не слушались. Ручка выскальзывала из пальцев. Отца увезли в семь тридцать. Я видела, как он посмотрел на меня перед тем, как каталку вкатили за двойные двери. Не страх — виноватость. Три месяца он скрывал, что болит. Три месяца говорил «да нормально всё, Верка, не выдумывай». Я звонила каждый вечер. Спрашивала, как дела. Он отвечал: «Порядок, доча. Борщ сварил. Телевизор смотрю». И я верила. *** Секундная стрелка дёргалась с тихим щелчком. Каждый раз — маленький удар по вискам. Я сидела в за

— Где мой ужин, Лера? Я спрашиваю, где еда?! Лера в сторону мужа даже не повернула головы. Она сидела на краю дивана, баюкая на руках сверток, из которого доносилось кряхтение. — Дань, тише, — прошептала она. — Только затихла! Я полдня в поликлинике провела, потом в аптеку, потом... — Мне пле.вать, где ты была! — муж шагнул в комнату, не снимая куртки. — Я работаю, я содержу и тебя, и ребенка! Я прихожу домой и хочу видеть на столе тарелку горячего супа, а не твое кислое лицо и этот вечный вой. Ты чем весь день занималась? — Я лечила твою дочь, — Лера подняла на него глаза. — У нее опять высыпало на щеках. Врачи ничего не понимают, пришлось самой искать мази. Ты хоть раз спросил, как она себя чувствует? — А что мне спрашивать? Орет — значит живая. Ты мать, ты и разбирайся. Это твоя прямая обязанность — обеспечить мне комфорт. Я ради чего женился? Чтоб ...рать пельмени из пачки и ночами не спать? — Ты женился, потому что тебе было удобно, — отрезала Лера. — И я за тебя вышла, потом

— Марина, ты с ума сошла? Куда ты в такую погоду собралась? — заведующая отделением, грузная женщина в накинутом на плечи пуховом платке, преградила путь к выходу. — МЧС оповещения шлет с утра, штормовое предупреждение! Марина, застегивая пуговицы на стареньком пальто, виновато улыбнулась, но взгляд ее оставался твердым. — Анна Сергеевна, там у деда Матвея на Дальнем Кордоне сердце прихватило. Кто к нему поедет? Скорая туда не проберется, а я на попутках до трассы, а там пешком срежу. Я обещала. — Обещала она... — проворчала заведующая, но отошла в сторону. — Смотри мне, героиня. Если заметет — пиши пропало. Тайга шуток не любит. — Я быстро. Туда и обратно, — бросила Марина и выскользнула за дверь, в белесую круговерть начинающейся метели. Зима в этом году выдалась настоящая, какой не помнили даже древние старожилы этих мест. Снег, плотный и скрипучий, укрыл землю тяжелым белым саваном еще в ноябре, а к январю сугробы выросли выше человеческого роста, превратив дома в берлоги. Мороз