Валентина Петрова

Тьма как-то особенно плотно сгустилась вокруг нашей избы. Фонарь у соседнего дома, света которого обычно хватало, чтобы наш палисадник и пространство у ворот хорошо просматривались, сейчас отчего-то не работал. Хотя, я хорошо это помнил, когда я шёл вечером к бабе Зине, с ним всё было в порядке. Ни в одном доме на улице не видно было хоть крохотного огонька. Дворы застыли чёрными постройками, отступившись, отодвинувшись от нашего, как от прокажённого, на безопасное расстояние. Не лаяли собаки. Мгла зимней ночи – густая и плотная - окутала дом, накрыла его чёрным покрывалом, как с а в а н о м. Вместе с ней пришла и полная тишина, нас будто изолировали от всего мира. Казалось, что и нет этого мира – только бесконечное пространство космоса и наша избушка, затерявшаяся в его глубинах, как маленькая одинокая планета. Баба Зина отпила два глотка из чашки и отставила её, заметно было, как слабы её руки, пальцы дрожали. От предложения помочь напоить её, она отказалась, помотав головой. Я уже д

Пролог. Крах Здоровье Веры посыпалось в тот самый вечер, когда двадцатилетний брак рассыпался в прах. Она стояла в прихожей и смотрела, как Олег кладет на тумбочку ключи. Рядом с ключами легло обручальное кольцо — потертое, со следами двадцати совместных лет. Металл тускло блеснул в свете люстры. – Я не буду врать, Вер, – сказал он, глядя куда-то мимо нее. – Я встретил другую. Так бывает. Вера молчала. В голове стучала одна мысль: «Двадцать лет. Двадцать лет, Олег». Он протянул телефон. На экране улыбалась женщина в белом халате. Блондинка с идеальным маникюром и холодными глазами. – Вот она, – глухо сказал Олег. – Ее зовут Елена. Вера смотрела на фото и чувствовала, как внутри что-то обрывается. – Ты меня слышишь? – он наконец поднял глаза. – Слышу, – ответила она чужим, севшим голосом. – Ответь мне только одно. Она лучше готовит? Или дело не в этом? Олег дернулся, будто от пощечины. – Не начинай. – А что мне начинать? Жизнь заново? В пятьдесят лет? – Вера сама не узнавала