Сергей Кононов

Четвертого июля 1546 года в Манисе, традиционном «инкубаторе» для будущих османских правителей, случилось пополнение. У шехзаде Селима, сына Сулеймана Великолепного, и его венецианской фаворитки Нурбану родился первенец. Мальчика назвали Мурад. Для его отца, Селима, который войдет в историю под нелестным прозвищем «Пьяница», это был первый и, как оказалось, главный наследник мужского пола от любимой женщины. Для его матери, Нурбану, амбициозной и умной венецианки, чье настоящее имя, возможно, было Сесилия Веньер-Баффо, это был главный проект всей ее жизни. Она прекрасно понимала: в этом мире, где положение женщины определялось ее сыновьями, маленький Мурад был ее билетом на вершину власти, ее гарантией от забвения в лабиринтах дворца Топкапы. Детство Мурада прошло в тени его великого деда. Сулейман Кануни, уже в преклонных годах, с особым вниманием следил за подрастающим поколением. Он видел, как его собственный сын Селим все больше погружается в праздность, и, возможно, возлагал особы

Четвертого июля 1546 года в Манисе, традиционном «инкубаторе» для будущих османских правителей, случилось пополнение. У шехзаде Селима, сына Сулеймана Великолепного, и его венецианской фаворитки Нурбану родился первенец. Мальчика назвали Мурад. Для его отца, Селима, который войдет в историю под нелестным прозвищем «Пьяница», это был первый и, как оказалось, главный наследник мужского пола от любимой женщины. Для его матери, Нурбану, амбициозной и умной венецианки, чье настоящее имя, возможно, было Сесилия Веньер-Баффо, это был главный проект всей ее жизни. Она прекрасно понимала: в этом мире, где положение женщины определялось ее сыновьями, маленький Мурад был ее билетом на вершину власти, ее гарантией от забвения в лабиринтах дворца Топкапы. Детство Мурада прошло в тени его великого деда. Сулейман Кануни, уже в преклонных годах, с особым вниманием следил за подрастающим поколением. Он видел, как его собственный сын Селим все больше погружается в праздность, и, возможно, возлагал особы