Илья Годьмаши

Я пересматриваю советские фильмы регулярно. И каждый раз ловлю себя на мысли, что герои тех картин — это люди из соседней квартиры, коллеги по работе, просто знакомые. Они не идеальны. Они живые. Вот смотришь на того же Деточкина из «Берегись автомобиля» — страховой агент с невзрачной внешностью, заикающийся, застенчивый. Или Шурик из комедий Гайдая — типичный очкарик-ботаник, каких в каждом институте полно было. Даже красавицы вроде героини Натальи Варлей в «Кавказской пленнице» выглядели естественно, без глянца. Я отчетливо помню, как впервые посмотрел «Калину красную». Василий Шукшин создал образ Егора Прокудина — человека с непростым прошлым, с морщинами на лице, с настоящей болью в глазах. Это не киногерой в привычном понимании. Это мужик, который ошибался, падал, пытался подняться. Раньше было лучше именно в этом — режиссёры не боялись показывать недостатки. Более того, они делали акцент именно на человечности своих персонажей. В «Москве слезам не верит» три подруги — обычные п