ольга панова

Дом встретил меня тишиной. Той особенной тишиной, которая бывает только в опустевших домах – когда стены ещё помнят голоса, а воздух уже забыл. Две недели прошло. Я всё не могла заставить себя приехать. Электричка из Москвы шла полтора часа. Я смотрела в окно на заснеженные поля, на редкие деревни, на провода, которые тянулись вдоль путей, – и думала о том, что еду в дом, где больше никто не живёт. Бабушки нет. Эти слова всё ещё не укладывались в голове. Восемьдесят семь лет – возраст, конечно. Почти девяносто не дожила. Но она всегда казалась мне вечной. Как этот дом, как яблони в саду, как скрипучие половицы в прихожей. Мать ждала на станции. Стояла у своей старой «Нивы», кутаясь в пуховик. Постарела за эти дни. Голос с хрипотцой, волосы убраны назад, тёмный каштан из пачки уже не скрывал отросшие корни. – Приехала, – сказала она вместо приветствия. – Приехала. Мы обнялись. Коротко, неловко – мы никогда не были семьёй, в которой много обнимаются. – Поехали. Дорога до дома заняла пятн