Любовь Косс

Представьте, что вы владеете квартирой, автомобилем или долей в бизнесе на основании договора, который вы подписали несколько лет назад. Все эти годы вы спокойно жили, пользовались имуществом и считали свои права незыблемыми. Однако проходит время, и вы с удивлением обнаруживаете, что при попытке продать эту квартиру, поставить на учет машину или оформить наследство вам отказывают. Причина? Ваш договор, составленный на обычной бумаге и подписанный от руки, в новой реальности больше не считается полноценным юридическим документом. Это не сценарий из антиутопии, а реальные изменения, которые готовятся в системе государственной регистрации прав в России. В силу вступают масштабные реформы, направленные на полную цифровизацию гражданского оборота. Их суть — в создании единого, прозрачного и полностью электронного пространства для учета всех значимых сделок: от купли-продажи квартиры до аренды гаража и передачи доли в ООО. Главный инструмент этих изменений — Единый цифровой реестр сделок.

Вы читаете эти спокойные, убаюкивающие слова депутата: «крайняя мера», «только суд», «нельзя выселить собственника». Вам пытаются продать сказку о гуманной и справедливой системе, которая лишь «крайне редко» и «по решению суда» может лишить вас крыши над головой. Но давайте переведём этот бюрократический язык на человеческий. Они говорят о законном праве лишить человека дома. Они обсуждают, как это сделать «цивилизованно». Это не про закон. Это про слом воли. Про запугивание. Про то, чтобы вы, боясь потерять последнее, молча платили за растущие тарифы, за тепло, которое не греет, и за воду, которую невозможно пить. Это статья — не разъяснение. Это — угроза, завёрнутая в целлофан юридических терминов. И мы сейчас эту упаковку порвём. Давайте разберём эту сладкую пилюлю по атомам. 1. «Крайняя мера, только суд». Это звучит как гарантия. На деле это — ритуал легализации насилия. Суд в России, как мы уже знаем, — это не независимый арбитр. Это конвейер по штамповке решений, угодных системе.

О, какая прекрасная новость! Нам, простым смертным, уставшим от утомительного предъявления паспортов, бросили спасательный круг. В 2026 году мы сможем садиться в поезд и самолёт, просто посмотрев в камеру. Как в научной фантастике! Как удобно! Как прогрессивно! Стоп. Давайте на секунду отключим восторженный гул пропагандистских динамиков и включим мозг, критическое мышление и инстинкт самосохранения. То, что преподносят нам как «удобную альтернативу» и «технологический прорыв», на самом деле является финальным штрихом в картине построения цифрового концлагеря. И штрих этот ставится не кистью, а сканером, считывающим уникальные параметры вашего лица — параметры, которые вы не можете сменить, как пароль, и которые отныне будут привязаны к каждому вашему движению. 👁️От паспорта к пожизненному цифровому досье: что на самом деле значит «альтернатива» «Пассажир всегда сможет сам выбрать, — успокаивает нас министр Никитин. — По паспорту или по биометрии». Это классический приём иллюзии выб

"Денег нет, но вы держитесь" больше не работает! В русском языке есть слова, которые звучат как удар грома. «Кризис», «Беда», «Приговор». Мы все их боимся. Но есть слова тихие, канцелярские, от которых холод пробирает не сразу, а медленно, проникая в самую душу. Одно из таких слов, до боли знакомое миллионам наших сограждан, застывшим с рецептами в руках у аптечных окошек, — это слово «Ждите». «Ждите, завоз будет в четверг». «Ждите, финансирование еще не пришло». «Ждите, ваш рецепт на обеспечении». И люди ждут. Ждут день, неделю, месяц. А болезнь ждать не умеет. Ей плевать на бюджетные лимиты, на нерасторопность отдела закупок и на то, что у губернатора сегодня совещание по вопросам благоустройства парков. Болезнь просто делает своё черное дело. Обычно эта тихая драма заканчивается одним из двух сценариев: либо человек, скрепя сердце и вытряхивая последние гроши из «похоронных», идет в коммерческую аптеку, либо... либо происходит то, о чем не хочется думать. Но сегодня я расскажу вам