Алексей Фефёлин

– Переведи до вечера тысяч пятнадцать, а? Очень надо, у меня тут непредвиденные расходы нарисовались. Голос Антона из динамика телефона звучал буднично, без малейших просительных интонаций, словно он обращался не к матери, а к банкомату, который по какой-то нелепой случайности зажевал его карту. Надежда Петровна тяжело вздохнула, придерживая телефон плечом, чтобы не выпустить из рук мокрую губку. Она стояла у раковины, оттирая пригоревшую к сковородке яичницу, которую ее младшая дочь, двадцатидвухлетняя Кристина, оставила после своего позднего завтрака. – Антон, сынок, так я же тебе на прошлой неделе десять тысяч скидывала. На зимнюю резину, помнишь? Ты обещал с зарплаты вернуть, но так и не вернул. А у меня пенсия и зарплата воспитателя не резиновые. Мне за коммуналку платить на днях. В трубке повисла недовольная пауза, сопровождаемая фоновым шумом автомобильной трассы. – Мам, ну началось. Какая коммуналка? У тебя же сбережения есть. Я тебе с премии отдам, честное слово. У нас с Марин