Людмила Позверг

----- Меня зовут Валентина Николаевна. Мне 67 лет. Я живу в небольшой квартире на окраине Саратова, и уже третий год я не знаю, как звучит голос моей дочери. Не потому что она умерла. Не потому что мы поссорились и не успели помириться. А потому что она сама так выбрала. Я долго не решалась об этом писать. Стыдно было. Как будто это я виновата в том, что воспитала такого человека. Но потом подруга моя, Галина, сказала: «Валь, ты молчишь — а она живёт спокойно. Расскажи. Может, хоть кому-то поможет». Вот я и решилась. ----- ## Как всё начиналось Катюшу я рожала одна. Муж ушёл, когда она ещё под сердцем была. Просто собрал вещи в четверг вечером и сказал: «Прости, я не готов». Мне было 28 лет, живот уже большой, и я осталась с мамой в двушке на пятом этаже без лифта. Я не плакала долго. Некогда было. Работала до последнего — бухгалтером в строительной конторе. После декрета вышла через четыре месяца, потому что денег не было совсем. Катю оставляла с мамой. Мама тогда ещё креп

Раньше дом всегда напоминал шумный и веселый муравейник. Хорошо помнятся те времена, когда в квартире ни на минуту не смолкали голоса, а на кухне постоянно пахло свежей выпечкой или домашними котлетами. По праздникам приходилось доставать из кладовки старый раскладной стол и выставлять его прямо в центре большой комнаты, потому что иначе все просто не помещались. Вся жизнь прошла в попытках быть полезной: в воспитании внуков, в бесконечных сумках с продуктами и решении проблем племянников. Но теперь, в семьдесят лет, вокруг внезапно возникла пугающая пустота. Каждый день теперь проходит в томительном ожидании. Утро начинается с проверки телефона, который постоянно лежит на кухонном столе. Взгляд раз за разом падает на темный экран в надежде увидеть хотя бы одно пропущенное уведомление или короткое сообщение. Но техника остается безмолвной. Дети, ради которых когда то отдавалось самое необходимое, теперь слишком заняты важными делами. У сына Олега вечные авралы на стройке, у дочери Ма