Сергей Чибукин

С этим человеком страна смеялась на автомате. Стоило ему выйти на сцену — и зал уже был готов: сейчас будет гримаса, перекошенный рот, глаза, живущие собственной жизнью, и та самая интонация, от которой зритель сдаётся без боя. Юрий Гальцев стал привычкой. Телевизионной, семейной, почти домашней. Его включали фоном, под него ели ужин, под него росли дети. Он не требовал внимания — он его получал. При этом Гальцев никогда не выглядел «звездой» в привычном смысле. Без глянцевого лоска, без холодной дистанции, без образа небожителя. Скорее — сосед, знакомый, тот самый смешной мужик из телевизора, которого почему-то пускают на большую сцену. В девяностые и нулевые он идеально совпал с запросом времени: простая радость, понятный юмор, немного клоунады, немного грусти, но без надрыва. Народная любовь — штука неточная, но в его случае она была настоящей и устойчивой. История с «Резиновым лицом», полученным на фестивале во Франции, лишь закрепила миф. У нас такие титулы любят: вроде и междунар