Раиса Лебедева

Иосиф Виссарионович Джугашвили — один из самых противоречивых и обсуждаемых политических деятелей XX века. Его боялись, им восхищались, его ненавидели — и не раз пытались убить. Сколько именно раз готовили покушение на вождя, сегодня уже не узнает никто. Официально зарегистрировано не меньше десятка попыток, но возможно, что далеко не все эпизоды попали в архивы. До конца 1920-х годов у Сталина не было личной охраны. Его можно было встретить на прогулке в центре Москвы, без сопровождения. Известен случай, когда к нему подошёл человек и попросил закурить. Получив табак, он вдруг набросился на Сталина и его спутника с криками о «буржуях». Инцидент закончился без последствий, но именно после подобных эпизодов вождю назначили охрану. Поводом для создания службы личной безопасности стал теракт 1927 года — неизвестный бросил бомбу в здание комендатуры на Лубянке. Уже вскоре после этого, 6 ноября 1927 года, произошло первое настоящее покушение. На улице Ильинка в Сталина попытался выстрелить

В московских переулках тем морозным днем от людей остались лишь тени. Такие же замученные, как и она. 18 марта 1919 года Марина Цветаева в своем дневнике напишет: «Иду по Николопесковскому. – Зайти к Бальмонтам? – И сразу видение самой себя, – смеющейся, курящей, курящей, курящейся, – над стаканом чая, к<отор>ый не пью, потому что без сахара – скучно, а с сахаром – совести не хватает, ибо кусок сахара сейчас 4 р<убля> – и все это знают. И от этого видения – почти физическая тошнота». Константина Дмитриевича и Марину Ивановну всегда объединяло нечто неземное, большее, чем просто творческая искра. Им повезло жить совсем рядом: Бальмонт снимал квартиру в Большом Николопесковском переулке, 15; дом Цветаевой располагался в Борисоглебском переулке, 6. Это всего несколько минут пешего пути. И это время они каждый раз проживали с трепетом. В очерке «Где мой дом?» Бальмонт пишет: «А все-таки мороз красив. Я весело иду по Борисоглебскому переулку, ведущему к Поварской. Я иду к Марине Цветаевой.

— Иван Иванович, ты же понимаешь: от тебя ждут только одного. Одной подписи. Один листок — и можешь идти. Генерал армии Иван Масленников смотрел на человека напротив спокойно. Почти равнодушно. Он видел таких людей раньше. Только раньше они носили другую форму и говорили по-немецки. Он не подписал. Это был 1954 год. Сталин уже год как лежал в мавзолее. Берия был расстрелян. Новая власть зачищала прошлое — методично, как всегда зачищала всё в этой стране. И боевой генерал, человек, который брал Псков и громил японскую Квантунскую армию, оказался неудобной фигурой. Слишком много знал. Слишком хорошо помнил. Но начнём сначала. С мальчика из Самарской губернии. Отец Ивана Масленникова был путевым обходчиком на железной дороге. Простой человек с простой судьбой. Иван в пятнадцать лет окончил железнодорожное училище и тоже пошёл по железке — телеграфистом на станцию. Казалось, жизнь уже расписана наперёд: телеграф, рельсы, небольшой дом. Но пришла Гражданская война. И что-то в этом парне пр