Ирина Криволапова

Когда Вити не стало, я перестала готовить. Не специально — просто не могла. Заходила на кухню, открывала холодильник, смотрела на полки — и закрывала. Стояла перед плитой и не понимала, зачем включать конфорку. Для кого? Витя любил картошку с грибами. Витя любил пельмени по воскресеньям. Витя любил чай с лимоном, крепкий, в большой кружке. Мы прожили вместе двадцать семь лет. Познакомились в двадцать три — я фельдшер, он водитель скорой. Буквально — на одной машине. Я в салоне, он за рулём. Ночные смены, вызовы, адреналин, бутерброды в четыре утра на подоконнике приёмного покоя. Он всегда делил свой бутерброд пополам и отдавал мне большую часть. Я говорила: «Вить, тебе же самому мало». Он говорил: «Мне хватит, ешь». Он был из тех мужчин, которые не произносят слово «люблю», но каждое утро ставят чайник до того, как ты проснёшься. Которые не дарят цветы на восьмое марта, но в ноябре, без повода, приносят три хризантемы — «в ларьке стояли, на тебя похожи». Почему хризантемы похожи на мен