Андрей Колганов

По Сибири прокатилась тревожная волна: под лозунгом борьбы с «опасными инфекциями» в регионах массово уничтожают скот. Новосибирская область, Омская, Алтайский край — список территорий, где объявляются карантины и сжигаются поголовья, стремительно расширяется. Формально речь идёт о профилактике эпидемий. Но происходящее всё чаще напоминает не ветеринарные меры, а жесткую экономическую операцию, последствия которой оказываются катастрофическими для частных хозяйств. Сценарий в каждом регионе повторяется почти буквально. Сначала в местных пабликах появляется тревожное сообщение о некой «вспышке инфекции». Затем, без официальных документов и публичных постановлений, сельским администрациям передаются устные распоряжения. Анализы зачастую не демонстрируются, симптомы заболевания населению не разъясняются, протоколы исследований не публикуются. Через несколько дней вводится карантин. Дороги перекрываются, ставятся знаки и блок-посты, организуется единственный КПП с полицией. Жителям запрещ

23 марта власти Новосибирской области отчитались: новых случаев заболевания не фиксируется уже 19 дней. Изъятие скота в личных хозяйствах завершено. Очаги ликвидированы. Своевременность и эффективность мер подтверждена. Но под предлогом эпизоотии уничтожены тысячи голов КРС. Документы засекречены. Крупные агрохолдинги каким-то чудом избежали потерь. А ветеринары признают: пастереллёз лечится и протокол не требует тотального уничтожения здоровых животных. Так что же реально случилось? ВЛАДИМИР ГОЛОВАШИН С начала конца зимы Новосибирская область жила в каком-то жутком ритме. По сёлам - с ОМОНом, блокпостами и шлагбаумами - бродили спецотряды. Заходили на подворья и уводили коров. Тем, кто пытался спорить, грозили уголовными делами. Сжигали туши. Перекрывали дороги тракторами. Власти заявили: вспышка пастереллёза. Бактерия якобы мутировала, стала агрессивной и перестала поддаваться лечению. Потребовались жёсткие меры. Но есть вопросы, на которые чиновники так и не дали внятных ответов. Ес