Нина Гукасян

Псалтирь в православной традиции — не просто древняя книга. Это настоящая школа молитвы, где человек учится говорить с Богом словами, проверенными веками. Псалмы — это и благодарность, и плач, и просьба, и надежда. Не случайно верующие во все времена так любили Псалтирь: в ней можно найти слова почти на любое состояние души. Царь и пророк Давид (хотя не он один был автором псалмов) оставил нам удивительный пример молитвенного сердца. Когда читаешь псалмы внимательно, начинаешь понимать: молитва — это не «правильные формулы», а живой разговор с Богом. В Писании есть простые, но сильные слова: «Сердце сокрушённое и смиренное Бог не уничижит» (Пс. 50:19). Вот с таким настроем и стоит подходить к чтению Псалтири — особенно когда молимся о близких, живых и усопших. Псалтирь делится на кафизмы. Это слово пришло из греческого и связано со смыслом «сидеть». Раньше кафизмы часто читали сидя, потому что чтение длинное, и важно не устать так, чтобы ум «рассыпался». Каждая кафизма обычно разделе

Есть в воздухе странное давление: будто каждый, кому перевалило за пятьдесят, обязан шагать. Как будто в паспорте появляется пометка: «идти, идти, идти, пока не станет легче». И кто-то действительно идёт – в любую погоду, по асфальту, который пахнет пылью, через боль в спине, с сердцем, которое бьётся как чужое. Ради чего? Чтобы соответствовать. Чтобы не отстать. Чтобы вписаться в эту новую эстетику здорового старения, где морщины – это про мудрость, а болячки – просто недостаток дисциплины. И смешно, и грустно: тело шепчет «постой», а мода шипит «шагай». Где-то там, внутри суставов и сосудов, начинается маленький саботаж. Не злой, просто естественный. Как будто организм напоминает: «я живой, а не механизм, у которого можно заменить детали». Зачем вообще столько ходить? Появился культ 10 тысяч шагов – и шагомер превратился из инструмента в надзирателя. У кого-то на телефоне всплывает напоминание, как выговор: «Вы прошли только 4700 шагов, двигаемся!». И вместо удовольствия – чувство в

Есть такое чувство, будто современность нас немного обманула. Вокруг полно обещаний: баночки с громкими надписями, чудо-добавки с картинками сердца на упаковке. А потом – бац, давление скачет, как подросток в переходный период, колени ноют, а врач вздыхает, глядя на карточку: «Возраст, ну что вы хотите». И всё же есть одна странная мысль, которая не даёт покоя: почему те, кто вырос на простой еде, были крепче? Без омеги в капсулах, без импортных порошков, без «суперфудов с берегов Тибета». Может ли быть так, что «секрет молодости» всё это время стоял на полке в обычном гастрономе? И стоил дешевле буханки хлеба. Возраст сосудов – понятие почти обидное В паспорте – одно число. В организме – совсем другое. Кардиологи нередко говорят: «Возраст сосудов – не дата рождения. Это про гибкость, про чистоту, про то, как по вам течёт время». Есть даже выражение: «Человек стареет сосудами» – не морщинами, не годами, а именно изнутри. После 60-ти процессы в теле ускоряются: обмен веществ замедляется

Когда мне было около пятидесяти, я впервые услышала от врача-физиотерапевта фразу, которая показалась смешной: «Ты можешь спать хоть восемь часов, но если делаешь это в неправильной позе — организм не восстанавливается». Тогда я подумала: ну уж нет, сон — это сон. Главное — лечь и закрыть глаза. Но годы шли, и я стала замечать: просыпаюсь с тяжестью в спине; шея деревянная; лицо отёчное, будто пила воду всю ночь; поясница «гудит»; даже после 8 часов сна нет ощущения отдыха; днем сильно тянет к сладкому; утром иногда давит на виски — как будто сосуды перенапряжены. Я всё это списывала на возраст. Пока однажды врач, женщина около 60 лет, не сказала мне: «Твоё тело не отдыхает ночью. Оно работает — всё время компенсирует позу» И показала мне позу, в которой тело наконец-то может полностью расслабиться. И честно — я не ожидала, что эффект будет таким сильным. Сегодня расскажу честно и подробно: какая одна единственная поза во сне может улучшить восстановление в 2 раза, и почему большинство