Антонина Пасышникова (Бакаева)

Представьте: огромный зал взрывается овациями. Миллионы пластинок с его голосом разлетаются по Союзу. Женщины плачут от одной только «Восточной песни». Валерий Ободзинский — голос эпохи, романтик с бархатным тенором. А потом — тишина. В 40 с небольшим он исчезает со сцены. Уходит в никуда. Становится ночным сторожем на галстучной фабрике. Это не одна «тайна». Это цепь событий, которые ломали его десятилетиями. 24 января 1942 года в оккупированной Одессе родился Валерий. Город под немцами и румынами. Отец на фронте. Мать оставила малыша бабушке. В детстве едва не погиб: дядя украл колбасу у солдата. Бабушка упала в ноги — чудом спаслись. Музыкального образования ноль — всё на слух. Гитару и контрабас сам освоил. В 1959-м мелькнул в эпизоде «Черноморочки». Потом — теплоход «Адмирал Нахимов». Пел для пассажиров. Филармонии по Сибири и Дальнему Востоку. Концерты с аншлагами. В 1961-м в Иркутске увидел в зале Нелли. Пел только для неё. Пригласил на вальс — танцевали до утра. Поженились.

В марте 1985 года вместе с Константином Черненко ушла целая эпоха. Но мало кто знает, что этот генеральный секретарь успел задумать невероятное — полную реабилитацию Сталина к 40-летию Великой Победы. История СССР могла повернуть совсем в другую сторону, если бы не трагические обстоятельства. Сегодня имя Черненко незаслуженно забыто. О нем вспоминают разве что в контексте бойкота Олимпиады в Лос-Анджелесе да введения Дня знаний. Однако за тринадцать месяцев пребывания у власти этот руководитель замышлял поворот, который мог кардинально изменить судьбу страны. Константин Устинович считал главной своей миссией восстановление справедливости. С его точки зрения, хрущёвская критика Сталина была катастрофической ошибкой, разрушившей единство советского общества. Черненко полагал, что без возвращения к сталинским принципам СССР теряет идеологический стержень. К маю 1985 года в недрах ЦК уже готовилось постановление с говорящим названием: «Об исправлении субъективного подхода и перегибов, име