Надежда Кольчевская

– А почему в холодильнике только кефир и полпачки масла? Витеньке нужно мясо, он мужчина, ему силы нужны, чтобы работу искать, – женщина в цветастом халате брезгливо двумя пальцами приподняла пакет с обезжиренным творогом, словно это была дохлая мышь. – И хлеба нет. Марина, ты совсем о гостях не думаешь? Марина застыла в дверях собственной кухни, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Тетя Люда, двоюродная сестра матери, занимала собой почти всё пространство небольшой шестиметровой кухни. Её сын, тридцатидвухлетний Витя, в это время лежал в зале на диване, и оттуда доносились звуки какой-то компьютерной стрелялки, которую он запустил на телефоне. – Тетя Люда, я вчера приносила курицу и картошку. Целую кастрюлю натушила, – сдерживаясь, ответила Марина, ставя сумку с ноутбуком на пол. – Вы что, всё съели? – Ну так, Мариночка, у молодого организма аппетит хороший, стресс у мальчика, переезд, поиск себя... – тетка захлопнула холодильник бедром. – Ты бы сходила в магазин, а? Купи свини

Светка повисла на Андрее так, будто не виделись год. Прижалась всем телом, уткнулась носом ему в шею. Он обнял её в ответ — привычно, не думая. А я стояла рядом с тортом в руках и смотрела. — Ой, Нинка, чего застыла? Давай торт, я на стол отнесу! Светка выхватила коробку и упорхнула на кухню. Андрей наконец повернулся ко мне. — Ну что, проходи. Гости уже собрались. День рождения Светки. Сорок пять лет, юбилей. Мы дружим двадцать лет, с тех пор как наши дети пошли в один садик. Её Костик и мой Данила до сих пор общаются, хотя давно выросли и разъехались. Двадцать лет я считала её близкой подругой. А теперь стояла в её прихожей и пыталась понять, почему мой муж обнимает её так, как не обнимал меня уже лет пять. *** Вечеринка шла своим чередом. Гости, тосты, салаты. Светкин муж Виктор разливал вино и травил анекдоты. Всё как обычно. Но я смотрела. И замечала. Как Светка касается Андрея, передавая тарелку. Как он наклоняется к ней, когда она что-то шепчет. Как они смеются одной шутке, кото

– Мам, ну ты же не чужой человек, посидишь пару дней, пока я улажу дела, – Марина впихнула в прихожую тяжелую спортивную сумку, которая плюхнулась на пол с глухим звуком, словно набитая кирпичами. – Там сменка, пижамы, лекарства на всякий случай. Пашке в школу только в понедельник, а у Ленки в саду карантин все равно. Нина Андреевна растерянно поправила очки, глядя то на дочь, которая выглядела так, будто собралась на красную дорожку, а не по делам, то на внуков, уже стягивающих ботинки. Шестилетний Пашка сразу рванул в комнату, к телевизору, а четырехлетняя Лена, надув губы, стояла у порога и теребила пуговицу на пальто. – Мариша, подожди, какие дела в пятницу вечером? – попыталась возразить Нина Андреевна. – У меня на завтра планы были, я к Тамаре Ивановне на дачу собиралась, у нее юбилей. – Ой, мам, ну какой юбилей? – отмахнулась Марина, поправляя идеально уложенные локоны. – Тут судьба решается. Мне предложили отличный вариант с работой, надо срочно ехать на собеседование в област

Марина давно перестала считать годы. Она считала дни. И каждое утро знала — как оно начнётся, так и закончится. Сергей просыпался с похмелья и кричал на неё уже в подъезде. — Где деньги? — спрашивал он, сжимая кулаки. — На что? — тихо отвечала она, пытаясь спрятать дрожь. — На водку, конечно! Ты что, забыла?! Если не было бутылки на столе, раздавались удары. Ладони, кулаки, иногда — подручные предметы. Марина каждый раз чувствовала, как сердце замирает, когда он поднимал руку. Дети прятались за спинами, дрожали. Девочки прижимались друг к другу, сын пытался закрыть сестёр собой, но сам боялся. — Мам, пожалуйста… — шептал он. — Не покупай ему. Марина кивала, понимала: если не купит — будет хуже. И каждый день платит не только за спиртное, но за жизнь своих детей. Она работала на двух работах: утром — в магазине, вечером — уборка в соседнем доме. Дома приходилось кормить детей, успокаивать их, лечить ушибы и синяки — но главное было одно: сделать так, чтобы Сергей хоть раз не сорвался.