Галина Закиева ( Копытова)

Я стояла перед калиткой и держала Костю за руку. Калитка была деревянная, выкрашенная в густой зелёный цвет, и краска местами пузырилась. За забором виднелась крыша – тёмная, шиферная, с рыжим пятном от ржавого листа. Мой дом. Наш дом. Я повторяла это про себя, но слова не приживались. Как чужая одежда с чужого плеча – вроде бы подходит по размеру, а всё равно не твоё. – Мам, а там большой? – Костя задрал голову и посмотрел на меня снизу вверх. – Большой, – сказала я. – Целых три комнаты. Он улыбнулся. У него не хватало одного зуба сверху, и улыбка получалась щербатой, широкой, такой, от которой у меня всегда что-то сжималось внутри. Ему восемь. Он заслуживал нормального дома. Не комнаты в подольской коммуналке, где пахло чужой едой и чужой жизнью, а настоящего дома – с двором, с забором, с крыльцом. Я толкнула калитку. Петли скрипнули. И мы вошли. Двор зарос, но не до безобразия. Кто-то стриг траву вдоль дорожки – не ровно, а так, как получится, с проплешинами. У крыльца стояло ведро