Валентина Куценко

Дождь на улице не просто стучал — он будто выбивал скорбный ритм, гулко барабаня по металлической крыше прощального зала. Казалось, сама природа отпевала Бориса Николаевича Лаврова — человека, который при жизни привык повелевать судьбами, но перед смертью смиренно опустил голову. В помещении стоял мягкий, приглушённый свет, отражавшийся в подвесах хрустальных люстр. Воздух был густым, пропитанным воском, тишиной и нервным шепотом. В первом ряду, почти неподвижная, сидела вдова — Вера Константиновна. Лицо её, наполовину скрытое кружевным платочком, было усталым и непроницаемым. Слишком много лет она прожила рядом с этим человеком, чтобы теперь показывать, что чувствует на самом деле. Рядом с ней — сын, Павел, сдержанный, подтянутый, наследник заводской империи отца. Чуть поодаль — дочь, Светлана, мать троих детей, уставшая женщина с глазами, в которых тревога давно вытеснила все мечты. Позади семьи теснились дальние родственники и знакомые — те самые, что вспоминали о Борисе Николаевич