Илья Петкун

– Что? Опять!? – дед с остервенением швырнул яйцо в дальний угол сарая. Оно негромко стукнуло во тьме о какую-то деревяшку. Рябая курица испуганно косилась на старика одним глазом, совершенно по- динозаврочьи задрав к засиженному мухами потолку свой ярко-красный гребешок. – Да сколько ж можно? – продолжал разоряться дед, словно обращаясь к невидимому собеседнику, – Вы только посмотрите! С этими словами он патетическим жестом простёр заскорузлый палец в угол, куда как раз в этот миг через тусклое треснутое стекло единственного окошка заглянул заблудившийся луч вечернего солнышка. В углу что-то блеснуло. При внимательном рассмотрении можно было обнаружить там изрядную кучу слегка помятых яйцеподобных предметов, покрытых вычурной золоченой росписью, блистающих вкраплениями драгоценных камней и горящими каплями лучистого янтаря. – Так! Всё! Моё терпение лопнуло! – старик угрожающе заглянул курице в круглый от ужаса глаз, – Если завтра не будет нормального, человеческого, тьфу ты, куриного