Юлия Мирошникова

Она ходила на рынок в нарядном платье, будто собиралась на приём к послу, а не за укропом и картошкой. Могла надушиться перед походом в булочную, словно предвкушая встречу с судьбой среди рогаликов и батонов. И в этом не было позы. Только какое-то непередаваемое достоинство. Она читала часами, не замечая пыли. Или, скорее, не придавая ей значения. Пыль – временная. Слово – вечное. Особенно когда читаешь не ради режима, а чтобы чувствовать, понимать, расширять границы. На даче она могла подолгу сидеть на веранде, глядя, как сад тонет в закатном золоте. Сорняки её не раздражали – они были просто частью ландшафта, частью жизни. Неважной, не страшной. Семейный фарфор? Разумеется, не в шкафу «на потом», а в ходу. Потому что, как она говорила, «жизнь – это не репетиция. Это уже премьера». Это была соседская бабушка. Женщина, которая жила, будто ей дали не одну жизнь, а сразу три, и она успевала в каждой. В те времена её поведение казалось странным, даже смешным. Впрочем, многим странным каже