Богдан Сураев

Никто из участников той якутской партии не ожидал, что обычная маршрутная точка в отчёте обернётся отдельной папкой с грифом «хранить без распространения». Формально это была рядовая геологоразведка середины 1970-х, стандартная работа по мерзлоте, без экстрима и без каких-то особых задач. Люди шли по заранее утверждённому маршруту, бурили контрольные скважины, снимали показания, отмечали трещины и линзы льда. Всё шло спокойно, почти рутинно, пока один из буров не упёрся во что-то, что явно не походило ни на камень, ни на лёд. Сначала подумали, что это просто плотный слой породы. Такое в Якутии бывает. Но бур пошёл странно — не крошил, а будто скользил. Когда расширили точку вручную, открылась гладкая поверхность серо-тёмного цвета. Она не крошилась, не трескалась, не имела привычной структуры минералов. Молоток оставлял только слабые следы, словно бил по сильно упрочнённому металлу. Уже тогда кто-то сказал, что материал «не мерзлотный», но эту фразу в полевых записях потом вычеркнули.