Галина Борохова (Масливченко)

– А ключики-то, Игорек, ты мне завтра завези. Лето на носу, в городе духота, асфальт плавится, а у вас дом простаивает. Я там хозяйским глазом гляну, грядочки вскопаю, воздухом подышу, – Валентина Петровна отхлебнула чай из блюдца, по-купечески отставив мизинец, и посмотрела на сына с той безапелляционной уверенностью, которая свойственна только матерям единственных сыновей, привыкших получать желаемое по первому требованию. Ольга, стоявшая у столешницы и нарезавшая лимон, замерла. Нож в её руке завис над желтой шкуркой, а внутри все похолодело. Этот разговор она предчувствовала еще с марта, когда начал таять снег. Она знала, что рано или поздно свекровь заговорит о даче, но надеялась, что у мужа хватит духу пресечь эти поползновения на корню. Судя по тому, как Игорь уткнулся в свою тарелку с пирогом и начал судорожно пережевывать кусок, надежда была напрасной. – Мам, ну какие грядки? – промямлил Игорь, не поднимая глаз. – Тебе отдыхать надо, давление все-таки. Да и мы сами планировал

- Но это же нечестно, - произнесла Наталья Андреевна. - Без тебя я разберусь, что честно, а что нет, - раздраженно сказал Эдуард. – Я тебя просил просто хранить мои деньги! А все эти моральные рассуждения оставь для кого-нибудь другого! - Сынок, я же не так тебя воспитывала, - сконфуженно улыбнулась Наталья Андреевна. – И мне казалось, что я воспитала тебя умным человеком! Честным и справедливым! - Спасибо тебе за это, - кивнул Эдуард. – Но ты можешь тоже самое сказать о моей жене? Я, например, не могу! - Но вы столько лет прожили… - Это не показатель, - отмахнулся Эдуард. – И вообще, что это за разговоры? Даже не думай рассказать Полине, что у тебя лежат мои сбережения! Это только мое! И ее это не касается! - А дети? – спросила Наталья Андреевна. - С ними все в порядке, - уверенно сказал Эдуард. – У них есть все, что нужно! А излишки только портят людей! А с Полиной, так она их окончательно разбалует! - Эдик, неужели ты не хочешь дать своим детям самое лучшее? – воскликнула Наталья

Я всегда считала себя гостеприимной хозяйкой. Когда сестра моего мужа, Света, позвонила и попросилась «пожить недельку», пока она решает вопросы с документами в городе, я согласилась без задней мысли. У нас «трешка», места вроде хватало. Света приехала не одна. С ней были двое детей - мальчики 5 и 7 лет. Шумные, невоспитанные, настоящие ураганы. «Неделька» растянулась на месяц. Потом на два. Сейчас пошел третий. Наша жизнь превратилась в ад. Мальчишки разнесли детскую (мы планировали ее для будущего ребенка), разрисовали обои в коридоре, разбили мою любимую вазу. Света на замечания реагировала вяло: «Рита, ну это же дети! Они познают мир. Не будь такой занудой. Вот сами родите, я посмотрю на вашего». Но хуже всего было поведение самой Светы. Она вела себя так, будто живет в отеле «все включено». Она не покупала продукты. Вообще. Она съедала все, что я готовила на два дня, за один обед. - Ой, твой борщ такой вкусный, мы две добавки съели! - говорила она, оставляя мне пустую кастрюлю. О

— В командировке папа, но он скоро вернётся, — отводила глаза мама, и Юра старался ей верить. Ему было 15 лет, когда он увидел отца в летнем кафе, мило беседующим с молодой женщиной. В детстве Юра считал, что у него идеальная семья. Мама, Полина Алексеевна, и отец, Леонид Аркадьевич, любили и друг друга, и сына. Они часто вместе проводили время. Юра очень гордился этим и даже немножко задирал нос перед одноклассниками, у многих из которых не было таких идеальных отношений в семье. В классе третьем он был, когда дома накалилась обстановка. Мама часто плакала, прячась от него, и ссорилась с отцом. Юра не совсем понимал, по какой причине, но точно знал, что виноват отец. — Ничего, сынок, это просто недоразумение, — успокаивала его испуганного мама, когда он пытался выяснить, что происходит. — Всё будет хорошо. — Не лезь во взрослые дела, — отмахивался отец. — Иди лучше уроки учи. И он старался: учился хорошо, вёл себя почти идеально, думая, что родители ссорятся из-за него, потому что о