Татьяна Попова

Ирина Львовна воспитывала двух сыновей одна после того, как её муж не вернулся с боевого задания. Был супруг лётчиком, последние полгода служил в Афганистане. Очень тяжело переживала семья такую потерю, но делать нечего. Старший сын Александр учился уже на первом курсе института, а младший Иван в выпускном классе школы. Долгое время не могла Ирина прикоснуться к вещам мужа, и только поглаживала иной раз его рубашки и китель с наградами… Но когда приехал старший сын на летние каникулы и устроился работать на фабрику, настроение матери улучшилось. Она радовалась, что оба сына при ней, дома. - Вот и хорошо, что и Ванька теперь студентом стал, - басовитым голосом сказал старший брат, - ай-да со мной поработать. Не всё же матери нас одевать, обувать. Пора и самим о себе думать и заботиться. Устроился Иван тоже к брату в цех, а Ирина и радовалась, и жалела сыновей. - Пройдёт лето, а вы и не отдохнёте, - говорила она. - А ты много отдыхаешь? Берёшь больше смен у себя в больнице, сутками дежур

В опустевшем доме пахло сыростью и забытыми вещами. Марина не включала свет третий день – ей было всё равно. Она приехала сюда не жить. Она приехала сюда ждать, пока всё закончится. Само. Бабушкин дом в Тополином стоял крайним на улице. Дальше – только поле, овраг и кладбище за берёзовой рощей. Когда Марина была маленькой, здесь жили сто семьдесят дворов. Теперь осталось тридцать. Из них два – заколоченные, в одном – глухая старуха, которая не выходила со двора, в последнем – кто-то пил, судя по звукам. Марина привезла с собой чемодан, коробку с документами и ничего больше. Квартиру в Москве она оставила Игорю – забирай, подавись. Он откупился от Марины. Машину продала. Деньги лежали на карте, которую она не собиралась трогать. Зачем? Она ела то, что нашла в погребе – бабушкины закатки трёхлетней давности. Огурцы горчили, но какая разница. Ночами она лежала на продавленном диване и смотрела в потолок. Не плакала. Слёзы кончились ещё в декабре, когда она подписала бумаги о разводе. Игор