Валентина )))

— Зорька, ты слышишь? Опять ветер с севера тянет. Снег будет, — голос старика звучал глухо в предрассветной тишине. Лошадь, чья голова виднелась из денника, лишь фыркнула, выпуская облачка пара в морозный воздух, и переступила копытами по деревянному настилу. — Вот и я говорю, — продолжил старик, набивая трубку табаком. — Рано нынче зима стучится. Не к добру такая спешка, ох не к добру... Суетливая она в этом году, нервная. Как баба на базаре. Он чиркнул спичкой. Огонек на мгновение осветил его лицо — изрезанное морщинами, жесткое, но спокойное, словно камень на дне реки. — Ну, пошли, старушка. Дела сами себя не сделают. Тайга ждать не любит. Тайга действительно не терпела суеты. Она дышала медленно, глубоко, словно исполинский спящий зверь, укрытый бесконечным лоскутным одеялом из мхов, лишайников и хвои. Здесь, на Дальнем кордоне, в сотне километров от ближайшего асфальта, время не текло — оно сочилось, как густая смола из надреза на кедре. В том мире, который Захар оставил много л

За стенкой что‑то громко упало – будто тяжёлый предмет рухнул на пол. Почти сразу вслед за этим донёсся еле слышный женский стон, приглушённый, полный боли и усталости. Арина, которая в этот момент наливала себе чай, вздрогнула и замерла с чашкой в руках. Её плечи опустились, а на лице появилось очень странное выражение – смесь грусти и раздражения. Девушка медленно поставила чашку на стол, тяжело вздохнула и покачала головой. – Опять он за своё, – пробормотала она тихо, словно разговаривая сама с собой. – Бедная Лиза… Но больше всего мне жаль маленькую Сонечку. Каждый день такое видеть… В этот момент в кухню вбежала Рита – она зашла к сестре в гости без предупреждения, с пакетом фруктов в руках. Увидев выражение лица Арины, она сразу поняла: что‑то не так. – Муж? – спросила Рита, ставя пакет на стол и внимательно глядя на сестру. Арина лишь горько усмехнулась и дернула плечом. – Нет, всё гораздо хуже, – ответила она, опустив взгляд. – Наше детство помнишь? Рита мгновенно помрачнела. Е

— Все хорошо, солнышко, — шептала она, качая мальчика. — Тетя Ира просто расстроилась. — Расстроилась?! — Ирина прошла вслед за ними. — Да у меня жизнь рухнула! Из-за тебя! Марина крепче прижала к себе рыдающего Костю. — Больше не подходи к нам, — тихо, но четко сказала она. — Никогда. Марина Сергеевна услышала звонок в дверь как раз в тот момент, когда Костя уронил тарелку с кашей на только что вымытый пол. Мальчик виновато поднял глаза — светлые, с рыжеватыми ресничками, совсем не похожие на ее карие. Четыре месяца прошло с оформления документов, а она все еще ловила себя на мысли, что ищет в его лице собственные черты. — Мамочка, я нечаянно, — прошептал Костя, сжимая в кулачке ложку. — Ничего страшного, солнышко, — Марина присела рядом, осторожно забрала ложку. — Сейчас уберем. Звонок повторился — настойчивый, длинный. Марина взглянула на часы: половина девятого утра, суббота. Кто мог явиться в такую рань? — Иди, мамочка, — Костя потянул ее за рукав. — А я тут посижу тихонько. «М