Асия Тутебаевна Бикситова (Нугманова)

Лера заметила телефон мужа ещё утром — он лежал на тумбочке экраном вниз, словно его специально положили так, чтобы не бросался в глаза. Игорь уехал на дачу спозаранку, едва рассвело. Сказал, что надо до жары успеть перекопать грядки, починить забор и вообще разобраться с кучей накопившихся дел. Лера не возражала — пусть едет. На дачу она ездить не любила: земля под ногтями, комары, к вечеру спина отваливается. Куда приятнее остаться дома, выспаться как следует и никуда не торопиться. Она проснулась около девяти, поставила чайник, открыла окно. Тихое воскресное утро, соседи ещё спят, птицы поют. Хорошо. Лера налила себе чай, взяла свой телефон и села у окна. Краем глаза заметила, что экран Игоря мигнул. Пришло сообщение. Она не стала бы смотреть, если бы не одно обстоятельство: телефон завибрировал снова, потом ещё раз. Три сообщения подряд — это уже не просто так. Вдруг что-то важное? Вдруг кто-то из родственников пишет, что случилось беда? Лера подошла, взяла телефон. Экран не был з

Пальцы племянницы впились в локоть так, что завтра останется синяк. Людмила едва не выронила стопку грязных тарелок с остатками кутьи. Чёрное кружевное платье Кристины пахло тяжёлым, удушливым парфюмом — он напрочь перебивал запах воска и застоявшегося воздуха в тесной хрущёвке. — Тётя Люда, надо поговорить. — Шёпот, но требовательный. — Наедине. Людмила поставила посуду на край тумбочки для обуви. Руки дрожали. Вчера она похоронила мать, сегодня отстояла поминки на ногах, таская блюда двадцати родственникам. Спина ныла, в висках стучала кровь. — Бабушка мне перед смертью говорила, — начала Кристина, глядя в упор, не мигая. — Квартира тебе, Кристиночка. Она хотела, чтобы я в родном городе осталась, замуж вышла, детей родила. Вы же знаете, как она мечтала о правнуках. Людмила моргнула. Мать последние два года с трудом узнавала людей. Какое замуж? Какие правнуки? Последние месяцы она только мычала и смотрела в трещину на потолке. — А завещание есть? — Голос прозвучал суше, чем хотелось.

– Ты только не ругайся, но мама решила приехать на выходные. Билеты уже взяла, поезд прибывает в субботу рано утром. Эти слова прозвучали в пятницу вечером, когда часы на стене показывали половину девятого. Женщина, стоявшая у кухонной раковины, замерла. Губка, покрытая густой мыльной пеной, остановилась на полпути к тарелке. Струя воды продолжала с шумом бить в нержавеющую сталь, создавая фон для повисшей в воздухе тяжелой тишины. Полина медленно закрыла кран. Она вытерла руки кухонным полотенцем, аккуратно повесила его на крючок и только после этого повернулась к мужу. Денис стоял в дверном проеме, переминаясь с ноги на ногу и виновато пряча глаза. Он прекрасно понимал, какую реакцию вызовет эта новость, поэтому старался выглядеть максимально безобидно. – В субботу рано утром? – переспросила Полина, стараясь сохранить ровный тон, хотя внутри уже начала закипать глухая ярость. – Денис, сегодня пятница. Конец месяца. Я последние две недели уходила из офиса в восемь вечера, мы закрывали