Валентина Трофимова

— Ты? — он переводил взгляд с Анны на Киру и обратно. — В смысле... ты клиентка? Ты заказывала портрет? — Я, — кивнула Анна. — И я платила авансы. И я видела ваши эскизы. Кстати, неплохо нарисовано. Особенно тот, где ты у неё в ногах валяешься. Кира ахнула и закрыла рот ладошкой. — Вы жена Игоря?! — удивилась она. — Все это время вы знали о нас. — Я держала руку на пульсе, — подтвердила Анна. — И вчера в холле лофта я видела твой ужас. Ты так старательно отводила глаза и делала вид, что мы незнакомы. Боялась, что Макс узнает про меня? — Да! — Кира закрыла лицо руками. — Я думала, это конец! Если бы Макс понял, что вы — та самая богатая клиентка, он бы не ушел, пока не вытряс из вас всё. А Игорь... я дрожала от страха, что он поймет, кто вы. Я испытывала мучения. Игорь медленно поднялся с колен. Его лицо стало пунцовым. — Ты... ты играла с нами?! — его голос дрожал от бешенства. — Ты следила! Ты издевалась! Ты заставила Киру рисовать нас?! Ты... ты больная, Аня! — Больная? — Анна шагнул

"...- Оленька, любимая, прошу тебя, родная моя, не переживай. Всё ведь идёт хорошо. Мой бизнес расширяется, долг я отдаю. Так что ещё года два - три - и я ничего не буду должен. - А если всё-таки кризис случится? - спросила Оля у мужа. - Значит, придётся всё продать, - пожал плечами Алексей. - Продам и отдам долг. Теперь ты успокоилась?..." Начало Глава 33 Читайте: Сынок Часть 1. Оленька Оля не могла понять, с чем связаны перемены в поведении её мужа. Алексей стал таким услужливым, что иногда Ольге становилось не по себе. О таких тётя Шура любила говорить, что их "хоть к ране прикладывай". Лёша приходил с рынка раньше и готовил ужин, что раньше случалось не слишком часто. И говорил он то виновато, то заискивающе. Старался угодить, сам предлагал поехать в деревню и там сам находил себе работу. В чём дело Оля не понимала, а Алексей продолжал стараться, пытаясь таким способом оправдать себя. Ему было стыдно любимой жене смотреть в глаза. Казалось, что она может догадаться о его походе к

Утро в квартире началось с холодного расчета. Анна сидела за кухонным столом, идеально прямая, в шелковом халате цвета полуночи. Перед ней лежал планшет. Палец ритмично скользил по экрану. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Она изучала выписки за прошлый год. Цифры не лгут. В отличие от людей, математика жестока и точна. Игорь вошел на кухню и волочил тапки. Выглядел он скверно: мешки под глазами, серая кожа, щетина. Вчерашний скандал и пешая прогулка под дождем явно не пошли ему на пользу. — Доброе утро, — буркнул он и даже не повернул голову в сторону жены. Анна не ответила. Она лишь чуть наморщилась и продолжила изучать экран. — Минус пять тысяч — цветы, восьмое марта. Но не мне. Я тогда получила тюльпаны из супермаркета за триста рублей. — А вот мы недосчитались двенадцати тысяч — ресторан «Панорама», пятница, девятнадцатое апреля. Я тогда уехала к маме на дачу. — Аппетиты выросли до тридцати тысяч — и как результат снятие наличных, банкомат в центре, июнь. Анна произносила это вслух, спокойн

Утро в квартире началось с холодного расчета. Анна сидела за кухонным столом, идеально прямая, в шелковом халате цвета полуночи. Перед ней лежал планшет. Палец ритмично скользил по экрану. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Она изучала выписки за прошлый год. Цифры не лгут. В отличие от людей, математика жестока и точна. Игорь вошел на кухню и волочил тапки. Выглядел он скверно: мешки под глазами, серая кожа, щетина. Вчерашний скандал и пешая прогулка под дождем явно не пошли ему на пользу. — Доброе утро, — буркнул он и даже не повернул голову в сторону жены. Анна не ответила. Она лишь чуть наморщилась и продолжила изучать экран. — Минус пять тысяч — цветы, восьмое марта. Но не мне. Я тогда получила тюльпаны из супермаркета за триста рублей. — А вот мы недосчитались двенадцати тысяч — ресторан «Панорама», пятница, девятнадцатое апреля. Я тогда уехала к маме на дачу. — Аппетиты выросли до тридцати тысяч — и как результат снятие наличных, банкомат в центре, июнь. Анна произносила это вслух, спокойн