Лиля Кашафудинова

Он смотрел на отчима не детскими — колючими, взрослыми глазами. В 13 лет Алексей Макаров уже знал, что мир несправедлив. Мать слишком занята, чтобы забирать его из интерната, а тут еще появился этот бородатый мужчина, который считал, что имеет право учить жизни через боль. — Я не прощу тебе этого ремня никогда, — голос подростка не дрожал, хотя спина горела огнем после очередной «порки» за тройку по алгебре. — В моем доме дерзость терпеть не намерен, — чеканил Сергей Цигаль, перехватывая ремень поудобнее. Между ними, задыхаясь от бессилия, металась та, кого миллионы знали как советскую Софи Лорен, женщину-праздник, искрометную Любовь Полищук. На экране она смешила зрителей до колик, заряжая энергией. А в роскошной квартире в Большом Казенном переулке она плакала в ванной, зажав рот полотенцем, чтобы не слышали дети. Между родным сыном и мужчиной, Любовь Григорьевна выбрала мужчину. Она закрыла глаза на его методы воспитания, надеясь, что «всё утрясется», не утряслось. Спустя годы гореч