утром банан а потом пролететь над гнездом детство ладошами плещет листву на берёзе не покидая внутренний рай месяц круглится как будто напялил кондом мысли запутались насмерть в стеклянной фунчозе здравствуй земля моих предков фаворский Валдай здравствуй прости что не смог посетить внутренний голос в могилы стучит на рассвете может мордовцева вспомнил а может забыл толпы просвечивающие через батист их выметает холодною шваброю ветер падают кости закрытой изнанкой в игил что ж ты поёшь разве слёзы престало глотать лучше убей деревянных мостков не заметив коронованием лжи потенциально скалярная буква фита птицей гнездится в позоре утраченных метрик и ягодицы расставив на карте лежит
сместив воздухом футуризма дух попадаешь не в ад воздухом вымощен в рай путь ты идешь не оставляя следов в саду вокруг привидениями полон сад прошлого слезу не смигнуть это твой карантин рассматривать демонов в перископ ни одного не признать перспектива состоит из картин непройденных тобой троп каждая из них знак на белых ступенях в самом конце ветром колеблемый силуэт скользкое дно футуризма цепь прошлого амулет не даёт повернуть вновь
высеки город в скале уставь скамьями встреч с облака наблюдай бродяг бегущих в лес покрой поцелуями этот трэш ты не всесильный маг надо просто лечь и уснуть пока снимают обёртки лист с планеты моровых язв из отдельных троп не совьется путь загадавших на тьму барист прокаженных яств топляки стариков пустить в галоп в воды подземных рек где роковой младенец молчит слышишь я час кричу алло чтобы встретиться на заре море трупов лечить если живую воду пролить цивилизации под венец начнут золотом мазать губы и животы а мне что делать тебя любить или воспеть конец мечты
резонанс сгиба проксимальной фаланги тревога ожидания чуткий сон неизбежность вспышки за которой треск разорванной ткани кто-то вошёл или мне показалось тяжко ступает тень ты муж гертруды или его брата или его жажда обрушить небо я – живописец лес - изобразивший стог сена я – дельфийский идол луны – просто карта материков тысячи поколений упали на лица - завеса подмела пол безнадёжная скука мировых войн за маленькой железной дверью в стене кукольный деревянный мир для разжиганья камина небо цвета турецкой розы няньчу младенца любви в люльке ненависти пью из фальшивого лотоса романтизма этого пепла неизмеримо далёких галактик гольфа перекати поле рисуй опавшей листвой сообщений несущих смерть
ты входишь в дом шатаясь вся седая в дыму фаллопиевых труб и звёзды пальцами стучат в моё стекло но в геометрии пространственной валдая весь в танках проступает новый крупп как в симеизе девушка с веслом так молодость состариться сумев мгновенной жизнью в тишине апорий вращается на шпиле день и ночь и не хватает крошечных гамет амёб в ресничках жирных инфузорий кессонных рощ которым не помочь стояло утро плакал поздний дождь не до ума здесь не помогут ссоры монетой загадав эквилибрист вращает правду возвращая ложь когда же наконец свернув просторы займёт их место чистый лист
промелькнули лучи металлические пластинки твоего ожерелья ты наклоняешься влево обозначая простанство луч гаснет в ответ корабли многокрылий безнадежно живых золотинок проступают вокруг фонаря разум обегает ландшафт что почти не меняется с детства всех прожитых жизней кукушечны гири в старательных до безобразия часах а ты оказалась чужой в ореоле исчезнувшей тени он стоял за спиной и ушёл судьба разлучает влюбленных повернусь как на выстрел но это всего лишь ночь с прилепившейся к веку ресницей звезды это плеск воды разрушающей ласками берег свист товарных вагонов перемещенье пластинок металла бесконечное чувство