Николай Бутусов

Март 1942 года. Оккупированная Польша. Лагерь для советских военнопленных — место, где человеческая жизнь стоила меньше пайка эрзац-хлеба. Среди тысяч изможденных лиц, серых от голода и тифа, немецкий офицер выискивал особенных людей. Его взгляд остановился на анкете одного из заключенных. Биография этого человека была похожа на приключенческий роман: бывший беспризорник, главарь банды, чудом избежавший расстрела в СССР. Офицер Абвера решил: этот — идеальный материал. Он должен ненавидеть Советскую власть. Он готов предать. Немцы и подумать не могли, что, вербуя этого доходягу, они подписывают приговор своим собственным дивизиям под Сталинградом. Они не знали, что перед ними не бывший уголовник, а гениальный актер и ученик великого педагога Макаренко. Человек, который сыграет свою лучшую роль в смертельной игре двух разведок. «Педагогическая поэма» с револьвером Чтобы понять, откуда у этого человека стальные нервы, нужно отмотать пленку назад, в 1920-е годы. Семен Калабалин родился

– Проходите, мужики, не стесняйтесь! Разувайтесь прямо здесь, тапочки вон там, в углу. Сейчас Маришка нам поляну накроет в лучшем виде, у нее огурчики соленые – мировой закусон, пальчики оближешь! А грибочки маринованные… Ммм! Голос мужа прогремел в прихожей, словно раскат грома, разорвав вязкую, липкую тишину квартиры. Марина вздрогнула всем телом, и это движение отозвалось острой болью в висках. Она лежала в спальне, занавесив окна плотными шторами, и пыталась согреться под двумя одеялами. Термометр, который она с трудом удерживала под мышкой пять минут назад, показал безжалостные тридцать девять и два. Ее знобило так, что зубы выбивали чечетку. Голова казалась налитой свинцом, а горло саднило, будто она проглотила горсть битого стекла. Марина болела третий день. Сначала это казалось обычной простудой, но вирус оказался коварным и свалил ее с ног стремительно и беспощадно. Она слышала, как в прихожей топчутся люди. Судя по голосам, их было трое или четверо. Громкий смех, звон бут

Марина мыла посуду после обеда и поглядывала в окно на гараж. Олег уже четыре часа там копошился. Что он там такое делает? Обычно максимум час проводил — инструмент почистит, масло проверит в машине. А тут целый день торчит. Тарелку поставила в сушку, вытерла руки полотенцем. На улице моросил противный октябрьский дождик. Может, сходить к мужу? Чай отнести, заодно посмотреть, чем занимается. За двадцать лет замужества она редко заглядывала в его святилище — Олег как-то сразу дал понять, что гараж это его территория. Ну и ладно, у неё и дома хватало дел. Но сегодня почему-то потянуло туда. Налила чай в большую кружку — Олег любил погорячее — и спустилась вниз. Дверь гаража была приоткрытa, слышались какие-то голоса. Наверное, сосед зашел, они часто друг другу помогали с машинами. Подошла ближе и остановилась как вкопанная. Голос был женский. И очень молодой. — Пап, а завтра мы пойдем в парк? — спрашивал ребенок. Пап? Марина почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. Какой еще п