Галина Табина

Катя позвонила мне в истерике смеха. "Ты не поверишь, что творится у меня дома!" - задыхалась она. Оказалось, к ней приехал французский коллега Пьер, и первый же день в российской квартире превратился для него в экскурсию по музею непонятных предметов. "Он каждые пять минут что-то фотографирует и спрашивает: "Что это? Зачем? Как работает?" - рассказывала Катя. - Я уже устала объяснять самые обычные вещи. А он записывает все в блокнот как антрополог, изучающий неизвестное племя". К концу недели у Пьера накопился целый список "загадок русского быта", которые Катя попыталась мне пересказать. Оказалось, мы живем в мире вещей, которые больше нигде не существуют. Первый шок Пьер пережил, увидев Катин сервант с хрусталем. "Он стоял перед стеклянными дверцами и спрашивал: "Это музей? Почему посуда за стеклом? Вы боитесь ее разбить?" - смеялась Катя. Попытки объяснить, что хрусталь достается только по особым случаям, провалились. "Пьер не мог понять логику, - рассказывала она. - Говорил: "Заче

Жалуетесь на холодные батареи и сквозняки? Мерзнете по дороге к метро или устали постоянно откапывать машину из сугроба? А смогли бы прожить полгода при минус 35, когда вся семья из двух десятков человек ютится в одной комнате, дым стелется под потолком, а за стенкой мычит корова? Нет, это не какой-то экстремальный квест, и не модный "дауншифтинг"– это реальная зима в деревнях на русском севере. Во время очередной поездки в Архангельскую область мне посчастливилось не только увидеть дома, в которых жи несколько таких домов-гигантов, но и услышать от местных старожилов невероятные подробности о том, как их деды и прадеды переживали суровые северные зимы. И это в деревнях, а не в современных северных городах, где их строят на сваях из-за вечной мерзлоты. Высоченный подклет (нижний этаж) высотой до трёх метров поднимает жильё над землёй. А все дело в том, что снега зимой было столько, что окна на "первом этаже" оказались бы под сугробами – вот и приходилось строить дома повыше. А ещё